Чтение онлайн

Добролюбов повернулся ко мне.

— Что скажешь? — спросил, скривив рот. Ему явно не доставляло удовольствия общаться с бывшим директором.

— Он был связан с хунхузами, — ответил я. — И этот ящик явно не первый его им «подарок». Уверен, он ещё и на японцев работал. Возможно, даже на разведку.

Командир кивнул и посмотрел на Лэя Юньчжана.

— Скажи ему, что мы не суд и не расстрельная команда, но и отпускать его не будем. Передадим в Мишань, в СМЕРШ. Там решат, что с ним делать.

— Нет! Нет! — закричал Лэй Юньчжан, начиная извиваться, как уж на сковородке. — Пожалуйста, не надо! Они убьют меня!

— Может, и убьют, — равнодушно отозвался Кейдзо, пожав плечами. — Но это уже не наша забота.

— Так где, говоришь, твои сокровища? — поинтересовался я на всякий случай. Если не набрехал полукровка, пусть доказывает.

— Да! Конечно! Я всё отдам! — он вскочил на свои короткие кривые ножки, протопал в спальню. Я последовал за ним, держа автомат наготове. Если что — полосну очередью, квакнуть не успеет. Лэй Юньчжан остановился у изголовья кровати, снова бухнулся на колени, стал отковыривать фрагмент половицы. Вскоре рядом с ним на полу лежали несколько дощечек. Потом полукровка сунул руку в образовавшуюся квадратную дыру, я навёл на него автомат: если он попробует выстрелить… Но бывший директор вытащил оттуда кожаный саквояж, поставил на пол, пододвинул ко мне:

— Вот, забирайте. Я же обещал…

— Открой, — приказал я, опасаясь подставы. Вспомнился случай из прошлой жизни. Боец во время осмотра дома надыбал сундук. Самый настоящий, старинный. Деревянный, обитый железными полосами. Сдуру полез открывать, а там хитромудрая растяжка. Хорошо, отскочить успел. Но осколками всё равно посекло. А ведь говорил я своим: не совать руки куда попало без сапёров!

Теперь я тоже мог Суркова позвать, но решил, что незачем. Пусть полукровка, если пакость какую задумал, первый и пострадает. «А ну как там у него граната?» — подумалось. Отбросил мысль: если японская, её просто так не швырнёшь. Лэй Юньчжан, пока я думал, раскрыл саквояж пошире, да и опрокинул содержимое на пол. Посыпались оттуда пачки денег, золотые украшения: колечки, серёжки, браслеты, несколько зубов. Насколько я смог догадаться — он всё это отнимал у несчастных «женщин для утешения».

Я приказал ему собрать всё обратно и отнести в кабинет. Полукровка покорно выполнил приказ. Потом замер посередине комнаты.

— Теперь вы меня отпустите? — спросил с робкой надеждой.

— Хрен тебе по всей морде, — жёстко по-русски сказал Добролюбов.

— Нет, — перевёл я.

Лэй Юньчжан внезапно начал рыдать, но его слёзы никого не тронули. Добролюбов позвал двоих бойцов:

— Уведите его и посадите в грузовик, — распорядился он. — Глаз с этой твари не спускать.

Китайца вывели из амбара. Когда дверь за ним закрылась, Кейдзо выдохнул.

— Ладно, хоть этот спектакль закончился. Ненавижу театр.

Я забросил автомат за спину.

— Пусть теперь всё рассказывает нашим коллегам. Думаю, будет петь, как курский соловей, — заметил командир.

Мы вышли из амбара и увидели, как вдалеке толпится народ. Сельчане побоялись приблизиться, но любопытство их толкало в нашу сторону.

— Позови их, скажи, пусть староста первым придёт, — приказал Сергей.

Кейдзо перевёл, и вскоре от толпы отделились уже знакомый нам Гун Чжэн и вместе с ним тот, со старой винтовкой. Подошли, опасливо поглядывая на тела убитых бандитов. Остановились напротив, ожидая, что им скажем. Добролюбов через японца рассказал: на нас утром напала банда хунхузов. Мы её уничтожили. Организатора нападения, бывшего директора «станции утешения», забираем с собой. Вам оставляем всё как есть. В том числе эти ценности, — опер показал на саквояж.

Староста и его помощник заулыбались. Видимо, давно местные жители мечтали о возвращении им амбара. Будет где урожай хранить! Ну, а деньги и золото для них просто в диковинку. Они ж при оккупантах, насколько мы смогли понять за время наступления, жили почти натуральным хозяйством. Что вырастешь, то и съешь или обменяешь. Японцам вообще было глубоко наплевать, как живут китайцы. Они для них всегда были даже не людьми второго сорта, как, скажем, евреи для нацистов, а чем-то вроде вредных насекомых.

Добролюбов также рассказал, где местные смогут найти трупы других хунхузов. Напомнил:

— Чтобы не привлекли дикое зверьё из тайги, надо их собрать и закопать. Ну или сжечь, вам виднее.

После этого Сергей подошёл к старосте, крепко пожал ему руку, похлопал по плечу, улыбнулся на прощание. Я наконец-то увидел виллис. Даже соскучиться по нему успел немного. Тот крестьянин, которому было велено винтовку вычистить до блеска, конечно, на это дело забил. Так со ржавой и ходит. Балбес, что ещё скажешь. Не знаю, почему он оставил мою машину, хотя было велено её охранять, и уходил в Эрренбан. Но главное, что хунхузы до неё не добрались. Может, оружием этот деревенский парень заниматься и не умеет, но виллис замаскировал хорошо, постарался.

Буквально перед самым отъездом Гун Чжэн сделал мне знак рукой. Мол, разговор есть. Я дал знак Добролюбову, чтобы попридержал отъезд. Он кивнул, и мы со старостой отошли в сторонку. Тот показал мне два ящика, заказанных мной вчера. Они лежали у стены амбара на какой-то тряпке.

— Вот, товариса командира, — улыбнулся довольный Гун Чжэн, протянув мне четыре связки ключей от замков. — Всё готово!

— Молодец. Спасибо! — я потряс ему руку. Потом сделал знак: мол, свободен, и подозвал к себе Добролюбова. На этот раз решил немного поиграть в старшего по званию, чтобы у опера не возникло лишних мыслей.

— Товарищ лейтенант, прикажите принести сюда тот самый ящик и выставить охранение в радиусе полусотни метров. Переложим находку вот в эти два ящика для лучшей транспортировки. Этот, — я вытащил танто и накарябал букву «А», — мой. Другой, — сделал «Б» — для доставки в штаб фронта. Перекладывать будем мы вдвоём. Выполняйте.

Через полчаса оба ящика оказались в виллисе. Металлический, слишком большой и тяжёлый, было решено оставить. Пусть местные им распоряжаются. Хоть сейфом сделают. У них теперь свои ценности имеются, хоть и не так много.

— Товариса командира! Накрыть надо! Вдруг дождь! — залопотал вдруг Гун Чжэн, когда мы собрались уже уезжать. Я обернулся: староста тащил за собой ту самую тряпку, на которой лежали ящики. Он положил её на них сверху, улыбнулся.

— Странно, — вдруг произнёс Кейдзо, посмотрев сверху на тряпку. — Откуда она тут взялась?

— Что не так? — обернулся я.

Японец поднял часть материи. На ней чёрными буквами хорошо узнаваемым шрифтом было выбито: «United States Air Force». Присмотревшись, я вдруг понял, что никакая это не тряпка, а кусок парашюта. Но откуда здесь взяться этой вещи? Вспомнился рейд Дулиттла, показанный в фильме «Пёрл-Харбор». Насколько я помню, 18 апреля 1942 полтора десятка средних бомбардировщиков B-25 «Митчелл» под командованием подполковника Джеймса Дулиттла, взлетев с авианосца «Хорнет», впервые во Второй мировой атаковали территорию Японии.

Но это было три года назад, а тряпка выглядела так, словно оказалась здесь не так давно. Это наводило на разные мысли. Я выбрался из машины и подозвал к себе старосту. Надо было срочно узнать детали, как кусок парашюта оказался в Эрренбане.

Староста Гун Чжэн стоял передо мной, нервно потирая руки, будто их сводило от холода, хотя утро выдалось тёплым. Его взгляд метался, то прячась за прищуренными веками, то опускаясь куда-то вниз, к сухой потрескавшейся земле. Я спросил его, специально растягивая слова, чтобы он лучше понял суть вопроса.