Чтение онлайн

Но почему американцы не… В тишине тайги, словно плеть щёлкнула, раздался выстрел.

— Майк!.. — послышался приглушённый вскрик, а дальше только матерная брань, из которой я понял две вещи: меня поддерживает снайпер, и он уже двоих десантников уложил. «Бадма! — подумал я радостно и решил, что буду ходатайствовать о его награждении». Осталось только его найти. Но как? Жигжитов в лесу, как у себя дома. Спрятался так, что в полуметре пройдёшь и не заметишь. Не звать же его, в самом деле!

Но охотник сам подал мне знак: я увидел, как шевельнулась ветка кустов можжевельника. Мне хватило, чтобы понять: зверьё от стрельбы разбежалось, значит там человек. Сцепив зубы, — хорошо бы сейчас обезболом себя порадовать из аптечки, но он там остался, в XXI столетии, а здесь промедола днём с огнём не отыскать, до его изобретения ещё лет десять, — двинулся в указанном направлении, стараясь быть как можно незаметнее. То ли повезло, то ли американцы слишком увлеклись снайпером или рассуждениями, как быть, но мне удалось дойти до Жигжитова.

Он в самом деле был похож на куст. Утыкал себя хвойными лапами, ветками и листьями так, что мимо бы прошёл, если бы он не приподнял руку. Чтобы не демаскировать снайпера, я улёгся метрах в пяти за деревом.

— Как там наши? — спросил шёпотом.

— Готовы. Ждут.

— Хорошо. Давай отходить.

— Ты иди, я тут останусь. Прикрою, — сказал охотник. — Задержу их подольше.

Я подумал и согласился. Верно. Чем дольше американцы будут двигаться к бомбе, тем злее станут. Тем больше начнут совершать ошибок, а это нам на руку: нет ничего лучше врага, потерявшего самообладание. Я отцепил от пояса дымовую гранату и бросил снайперу:

— Держи, пригодится.

Он кивнул, забрал подарок.

— Да, и вот ещё. Обязательно найди их радиста. Важно лишить их связи.

— Есть.

Я двинулся обратно к своим, стараясь не терять бдительности. Тайга оставалась безмолвной, лишь иногда её тишину нарушал шорох веток под моими ногами. Вдалеке слышались приглушённые голоса американцев — они, кажется, разделились, чтобы прочесать местность. Мне бы уйти незамеченным, но их натиск был слишком упорным.

Спустя три минуты приглушённо бухнул выстрел. Звук донёсся из той стороны, куда отходил Бадма. Его почерк я узнал сразу. Лаконично, точно, без лишних движений. Пока американцы пытались понять, что происходит, через мгновение прогремел ещё один выстрел, но уже метрах в пятидесяти от первого. Разница в направлениях была очевидной.

Я едва сдержал улыбку. Бадма не просто отстреливал врагов — он играл с ними, словно опытный охотник с загнанной в ловушку добычей. У врагов, похоже, окончательно пошли кругом головы. Временами доносились яростные очереди из автоматов, словно они пытались нащупать, где находится противник. Мне даже стало интересно понаблюдать за этим спектаклем. Остановился, — всё равно надо было отдышаться, достал бинокль.

Разобравшись на группы, американцы двигались то в одну, то в другую сторону. Один из десантников выбежал чуть вперёд, встал за дерево и начал выглядывать. Бадма не тронул его сразу, давая остальным почувствовать ложную уверенность, но как только тот увлёкся своим новым манёвром, пожелав сменить позицию, снова раздался глухой хлопок выстрела. Тело американца резко выгнулось, и он рухнул на землю. Остальные поспешно заняли позиции за деревьями, продолжая выискивать невидимого стрелка.

Американские десантники (насмотрелся я на войне на наёмников из их числа) никогда не славились гибкостью мышления. Их дело — натиск, стремительный штурм. Но в условиях тайги, где каждый звук и каждый шаг играют против тебя, эта тактика превращалась в слабость. Они привыкли к ясным приказам и понятным фронтам, но здесь, где враг мог появляться и исчезать с любой стороны, прямолинейность делала их уязвимыми.

Бадма, возможно, и не осознавал, что нашёл наиболее уязвимое место в их тактике, но действовал интуитивно. Его выстрелы, словно змеиные укусы, били то с одной, то с другой стороны, заставляя американцев метаться и терять остатки стройности. Для них это был незнакомый стиль ведения боя, противник, которого они не видели и не могли предсказать. Каждый выстрел охотника звучал словно аккорд, добавляющий хаос в их действия.

Отдохнув чуток, я пошёл дальше. Бадма знает, что делает.

Вскоре я добрался до обломков самолёта. Обломки корпуса блестели под слабым солнечным светом, пробивающимся сквозь кроны сосен. Бойцы, сидящие внутри укрытия, внимательно следили за периметром. Они чуть расслабились, увидев меня, приветствовали взмахом руки. Видим, мол, заходи.

Первым делом, оказавшись рядом с командиром, доложил:

— Американцев было ровно 58. Осталось примерно 45. Нескольких я успокоил, другими Бадма занимается…

— Это я его к тебе на подмогу отправил, — сказал Добролюбов.

Я кивнул в знак благодарности.

— Но всё равно они идут сюда, — я сделал паузу, чтобы отдышаться, но тут же добавил: — Потери у них есть, но настроение упрямое.

Командир нахмурился. Его взгляд остановился на мне, ожидая уточнений.

— Взял там одного в плен ненадолго. Поговорил по душам, — продолжил я. — Парень молодой, но упёртый. Я ему сказал, что ничего у них тут не выйдет. Что моторизованный полк движется к месту. Что лучше бы им уходить. Но не послушали. Тоже приказ выполняют.

Командир сжал губы, обдумывая мои слова, затем коротко спросил:

— Думаешь, через сколько тут будут?

Я пожал плечами.

— Минут через сорок. Пойдут до конца, хотя и понимают, что дело гиблое.

На лице опера мелькнуло что-то вроде грустной усмешки. Мы оба знали, что дальше будет бой, и вот здесь десантники проявят себя по всю силу.

Через полчаса вернулся Бадма. Как всегда невозмутимый, словно статуя Будды. Его лицо не выражало ни усталости, ни волнения — только хладнокровное спокойствие человека, для которого убивать зверя — привычное ремесло.

— Пятерых уничтожил, — коротко доложил он. — Радиста тоже.

Я нахмурился.

— А рацию? — уточнил, сдерживая в голосе тревогу. Что толку от мёртвого радиста, если его аппарат остался целым?

Бадма даже не моргнул.

— Одной пулей обоих.

Это было сказано так буднично, словно он просто попал в цель на тренировке. Я кивнул, подавив желание переспросить.

— Спасибо, — коротко сказал, стараясь не показывать облегчения. Оставалось только надеяться, что прибор действительно выведен из строя, и у американцев не найдётся запчастей, чтобы восстановить его.

Мы ненадолго замерли, погружённые в напряжённое ожидание. Вскоре Остап Черненко, поставленный наблюдателем, подал знак: «Приближаются».

Я занял место, ещё раз обводя взглядом своих товарищей. Их лица были напряжёнными, но решительными. Где-то вдалеке слышались слабые звуки шагов — противник приближался. Американцы не стали терять время, и вскоре это место снова станет ареной схватки. Это будет первое сражение в такой близи от атомной бомбы.