Чтение онлайн

— Теперь слушайте меня внимательно, — сказал я, встав перед ними грозной фигурой с автоматом. — Ваша задача — помочь нам транспортировать бомбу. Если вы сотрудничаете, вам гарантируется жизнь. Если нет… — я не договорил, но они прекрасно поняли мою мысль.

— Мы будем помогать, — быстро ответил самый высокий, явно стремясь сохранить свою жизнь. Второй лишь кивнул, всё ещё находясь в состоянии шока. Сержант тоже мотнул согласно головой.

— Хорошо, — сказал я. — Повернулись ко мне спиной.

Связал им снова руки и ноги. Приказал сесть.

— Ждите. Скоро вернусь.

Возникла мысль, пока уходил: что, если, пока меня не будет, дикое зверьё решит полакомиться сочным американским мясом? Но решил: знать, судьба у них такая. У меня нет возможности приставить к ним охрану. Весь наш отряд, за исключением меня и лейтенанта Добролюбова, погиб. Да, эти трое — важные персоны, их бы охранять, как зеницу ока, поскольку двое знакомы с внутренним устройством атомной бомбы, а это на сегодняшний момент самый важный государственный приоритет. Но как мне быть-то? Дать им автомат и сказать, мол, давайте, парни, защищайте себя сами, если злой волк придёт? Они первую очередь мне в спину и пустят.

Думая так, я потихоньку добрался до места крушения В-29. Но прежде чем соваться на поляну, по которой были разбросаны обломки «суперкрепости», и где мы приняли неравный бой с кратно превосходящими силами противника, решил осмотреться. Правильно сделал: десантники выставили боевое охранение. Правда, сделали это весьма безалаберно: несколько автоматчиков стояли по периметру обломка фюзеляжа, внутри которого осталась бомба, и смотрели по сторонам. По мне, так это называется «не видеть дальше своего носа».

Остальные вместе с полковником Маршаллом возились внутри. Что они там делали, интересно? Тут же я вспомнил про Добролюбова. Словно ответ на мой молчаливый вопрос, его из самолёта вынесли за руки и ноги двое американцев, потом отнесли метров на двадцать и бросили на поляне, у небольшого куста. Следом туда же перенесли остальных членов нашего отряда, причём укладывали не как попало, а в ряд. Ну, и на том спасибо. Так я понял главное: Серёга оказался среди трупов, а значит не в плену. Очень хорошо, иначе бы он стал для американцев заложником, и мне пришлось устраивать его обмен на тех трёх долбоящеров.

Пока наблюдал, стали сгущаться сумерки. Ещё один день войны подошёл к концу. В животе заурчало, но я решил, что не уйду отсюда, пока не вытащу Серёгу. Правда, дело это очень рискованное, да и нужно поскорее вернуться к пленным, пока те, — инженеры всё-таки, иху мать! — не придумали способ, как сбежать к своим. Я решил, что Добролюбов тоже не дурак, и до темноты двигаться не станет. Потому запомнил место, где уложили наших, и поспешил инженерам.

За ними ведь наверняка уже и полковник Маршалл отправил бойцов. Те скоро поймут, что люди пропали, вернутся к командиру с докладом, чтобы тот принял решение о поисковой операции. Значит, и мне надо сменить место, где я спрятал пленников.

Когда прибежал к ним, то прежде, метрах в полусотне, замер, вслушиваясь и всматриваясь. Но вокруг было тихо, и лишь убедившись, что всё в порядке, спустился в овраг. К моему большому удивлению, инженеры даже не попытались убежать. Видимо, поняли, что в этой глуши у них намного больше шансов потеряться навсегда и сдохнуть от голода, а может даже стать чьим-то завтраком, обедом и ужином, чем найти своих. Ведь ни карты, ни компаса, ни понимания, откуда пришли. Я-то дорогу заприметил, благо в училище к этому хорошо готовили, а эти-то — гражданские и, судя по всему, никогда прежде дальше какого-нибудь кемпинга не заезжали.

Увидев меня, американцы оживились. Мне кажется, даже порадовались, что за ними вернулся. Всё верно: страшно вечером в тайге. Тем более со связанными руками. Ну, не орать же «Помогите!» хором.

Я спустился к ним, проверил, не пытались ли перерезать путы. Всё в порядке, узлы тоже целые.

— Уходим отсюда, — сказал я.

Американцы переглянулись тревожно. Стали вслушиваться. Видимо, решили, что свои приближаются. Угадав это, я сказал негромко:

— Первому, кто зашумит, сделаю сицилийский галстук.

Сержант и высокий удивились, и лишь третий, чернявый, нервно сглотнул:

— Мы вас поняли, сэр, — сказал он.

— Вы среди них самый старший, так понимаю? — спросил я.

— Так точно, сэр, — он ответил вроде по-военному, но без должной выучки прозвучало вполне цивильно. — Меня зовут Марчелло Конти, я…

— Теперь понятно, откуда вы про сицилийский галстук наслышаны, — прервал я, усмехнувшись. — Объясните своим коллегам во время пути. Пошли!

Мы двинулись в чернеющий впереди лес.

В ночной тайге найти укрытие — задача не из простых. Темнота словно сжалась вокруг, пронизанная редким шорохом и треском веток. Лишь одно утешало: десантники вряд ли рискнут углубляться в чащу, разыскивая своих инженеров. Даже самые отчаянные разведчики знают, что здесь каждый шаг может стать последним.

В густых зарослях легко встретить тигра или медведя, вкрадчиво скользящего в темноте. Волки тоже не отстают — их голодные стаи бродят в поисках добычи, следуя старым тропам. От боевых действий они держатся подальше, пока война наполняет леса запахом пороха, горячего металла и разлитого топлива. Тайга не прощает чужаков, но и своих она бережёт только до тех пор, пока не наступит момент показать, кто здесь настоящий хозяин.

Дикий край молчал, но напряжение висело в воздухе, пряча за каждым кустом опасность. Каждый шелест мог обернуться внезапным броском, каждое дуновение ветра — предвестником встречи, от которой не уйти. Потому я старался идти медленно, больше полагаясь на слух и обоняние, чем на зрение, от которого в такой густой темноте толку слишком мало. Тут поневоле пожалеешь, что не родился котом с глазами, умеющими в темноте видеть в разы лучше, чем человек.

Когда дошли до склона невысокой, — её вершина смутно виднелась на фоне звёздного неба, пробивающегося через верхушки деревьев, — я приказал остановиться. Подумал, как бы и самому не заплутать. Американцы со вздохами облегчения повалились на траву. Да, нелегко им дался этот переход, который протянулся на пару километров всего. Но я постарался сделать так, что наши преследователи, если постараются отыскать, запутались бы. Мы несколько раз переходили ручьи, некоторое время даже шли по их руслу, чтобы не оставлять следов на влажной земле.

Отдышавшись, инженеры уставились на меня, ожидая то ли распоряжений, то ли ещё чего. Но мне даже накормить их было нечем, а с собой они захватили только те два чемодана, всё остальное побросали от страха в овраге, где я их нашёл. «Вояки херовы», — подумал, да и себя помянул добрым словом. Не позаботился о людях, а ведь им чего-то жрать надо, не верблюды всё-таки! Пусть и враги, но полезные настолько, что мне за их потерю впоследствии не орден дадут, а девятью граммами свинца прямо в лоб. Ну, или отправят на камчатский курорт обзаводиться приятным загаром.