Чтение онлайн

Вскоре мы остановились возле контрольно-пропускного пункта. Навстречу из окопа, держа автомат наготове, вышел лейтенант. Позади него на нас навели пулемёт Максима двое бойцов, готовые открыть огонь.

— Стой! Кто такие? Предъявите документы, — потребовал офицер с красной нарукавной повязкой.

Добролюбов вышел, предъявил удостоверение и приказ штаба фронта. Лейтенант тут же вытянулся по струнке:

— Проезжайте, товарищ лейтенант!

— А где штаб? — поинтересовался опер.

— Вон там, видите, дерево со сломанной верхушкой? Рядом палатка. Вам туда.

— Спасибо.

Мы двинулись вдоль лётного поля, с которого следом за теми тремя Илами в воздух взмыли ещё несколько машин. Пока мы ездим в поисках моста и сокровищ, боевая работа продолжается. А я в который раз подумал: «Почему „Энола Гэй“ не выполнила свою миссию над Хиросимой? Что с ней могло случиться?»

Аэродром встретил нас опустошённым смесью запустения и новизны. Вдалеке — потрёпанные взрывами ангары стояли как молчаливые памятники недавней бомбардировки. Судя по всему, это была работа сталинских соколов, которые крепко прижали лётчиков Квантунской армии к земле. Так, чтобы те даже ни одного самолёта с земли поднять не сумели. Судя по остовам техники, которую тягачами стащили к краю поля и там бросили бесформенной грудой сгоревшего железа, так и было. Воронки же спешно заделали.

Неподалёку от руин ангаров виднелись аккуратные ряды палаток. Мы пошли к той, которая была больше остальных, у входа стоял боец с автоматом.

Я оглянулся на Добролюбова:

— Штаб, как думаешь?

— А что ещё? — Сергей кивнул на караульного.

Подъехав ближе, мы оставили машины и направились к палатке. Вокруг сновали лётчики — в комбинезонах, кожаных куртках, с бессонными, но уверенными лицами. Короткие взгляды, быстрые шаги — у всех здесь было дело. Мне даже стало как-то неловко среди них. Парни вкалывают без продыху, а мы вроде как туристы — катаемся по Китаю, занимаемся своими делами и ещё не факт, что у нас что-нибудь получится. Вдруг Сигэру наврал? Представляю, каких пенделей нам потом вставит командование. Мне особенно. Я же принёс эту информацию.

Мы с опером подошли к бойцу, представились и показали удостоверения. Он пропустил внутрь. Когда вошли и миновали помещение, в котором стояла рация и сидел в наушниках связист, переключая тумблеры и вызывая какую-то «Ромашку», то оказались в просторной комнате. Её главным предметом был дощатый стол, заваленный картами, снаряжением и бумагами. Над ним склонился мужчина лет тридцати пяти, с густыми усами и уверенным взглядом. На его гимнастёрке красовалась Золотая Звезда Героя Советского Союза. Это был, как мы с Добролюбовым сразу догадались, сам командир полка.

Он поднял глаза на нас, отложил карандаш и сказал с лёгкой хрипотцой:

— Вы по какому вопросу, товарищи?

Сергей выпрямился, рапортуя:

— Здравия желаю! Товарищ майор, старший лейтенант Добролюбов, старшина Оленин. СМЕРШ. Мы прибыли по приказу штаба фронта.

Комполка приподнял брови. Потом нахмурился, скрестил руки на груди и коротко оглядел нас.

— Что за приказ такой?

— Мы выполняем особое задание. Я старший группы, — продолжил Сергей. — Простите, товарищ майор, содержание задания засекречено. Но нам нужно ваше содействие. Мы хотим произвести авиаразведку местности.

— Авиаразведку? — протянул он, словно обдумывая каждый слог. — Это вам в штаб фронта, товарищи из СМЕРШ. У меня свободных машин нет. Все задействованы. Наступление, должны понимать.

— Товарищ майор, простите, но это очень срочно, — вступил я. — Мы ищем старый железнодорожный мост через Мулинхэ. Нужны хоть какие-то данные, а без вашей помощи мы потеряем драгоценное время.

Он ответил не сразу, словно взвешивал что-то в голове. Явно майору не понравилось, что к нему вот так запросто обращается какой-то старшина. Будь хотя бы офицер, а тут… Я, прочитав это в его взгляде, тоже пожалел, что оказался в прошлом в таком простеньком звании. Ну почему не полковником? И желательно Генерального штаба. Хотя бы на историю любимой Родины повлиять бы смог. Первым делом нашёл бы Хрущёва и шлёпнул.

Майор подумал, потом махнул рукой, показывая на перевёрнутый ящик, который явно служил стулом:

— Садитесь.

Мы присели, а комполка потянулся к папке с документами, словно пытался найти оправдание отказу.

— Поймите, — начал он, не поднимая взгляда. — Летаем на остатках горючего. Каждый вылет на вес золота. Тылы не поспевают ни черта. Я не могу просто так взять и выделить вам…

Добролюбов резко перебил:

— Тогда свяжитесь со штабом фронта. Там решат.

Майор остановился, поднял на нас взгляд и усмехнулся.

— Смелые, вижу. А вы понимаете, что требуете?

— Понимаем, товарищ майор, — твёрдо сказал я. — Иначе мы бы не пришли.

Герой Союза какое-то время сверлил нас пристальным взглядом, потом позвал:

— Еременко! Ладно. Но если начальство скажет «нет», то вопрос закрыт.

В комнату вошёл тот самый сержант-связист.

— Соедини меня со штабом фронта. С четвёртым.

— Есть!

Связист утопал, громыхая сапогами, вскоре из другой комнаты послышалось:

— Товарищ майор! Четвёртый на связи!

Комполка вышел. Мы услышали, как он коротко представился и передал нашу просьбу. Разговор был коротким. На том конце линии явно всё понимали. Повесив трубку, майор вернулся и задумчиво покрутил ус.

— Ну что ж, товарищи. У вас есть час, чтобы подготовиться. Лётчик найдётся. Но вы летите сами, сопровождаете и помогаете. Я ясно выразился?

— Так точно, товарищ майор! — сказал Добролюбов, я же уточнил:

— На каком самолёте?

— Есть тут у меня один агрегат. Не новый, но вам точно понравится, — прищурился на секунду комполка. Мне кажется, он при этом улыбнулся незаметно. Потом взял лист бумаги, порвал пополам, написал что-то красным карандашом, отдал оперу и махнул рукой: — Идите, найдите капитана Ломакина. Он вам всё объяснит.

Мы вышли из палатки, чувствуя облегчение. Сергей посмотрел на меня и усмехнулся:

— Я уж думал, нам тут пинка дадут вместо самолёта.

— Майор, видно, боевой, — ответил я. — Такие на пустяки не размениваются.

Опер кивнул и оглянулся на аэродром:

— Ну что, пошли Ломакина искать? У нас теперь есть аргумент, — он показал половинку листа, на котором было начертано крупным почерком красным карандашом: «Оказать полное содействие. Приказ штаба фронта. Григорович». Хотя бы фамилию комполка узнали.

Капитан Ломакин, как только мы его увидели, — нашли, спрашивая всех, кто на пути попадётся, — сразу показался мне человеком не из числа тех, кто рвётся в атаку или становится героем очерков в газетах. Среднего роста, с немного рыхлой фигурой и кругловатым лицом, он выглядел скорее усталым, чем строгим. Его выцветшая гимнастёрка сидела мешковато, знаки отличия потёрлись, а сапоги выглядели так, будто чистились больше по привычке, чем по усердию. Он напоминал бухгалтера районной администрации, призванного в армию и только и мечтавшего, как бы поскорее вернуться домой, к жене и детям.