Чтение онлайн

Зато, помимо прочего, выдали нам ещё с Добролюбовым фляжку «наркомовских». Мы, само собой, не усердствовали особо. Когда водку долго не пьёшь, лучше не налегать, — в раз окосеешь, и как потом с командованием общаться, если вызовут? Потому приняли по сто положенных каждому воину граммов, ощущая, как горячая волна бежит от горла до желудка, там вспыхивает и распространяется по всему телу.

— Серёга, знаешь, о чём я мечтаю сейчас? — спросил я опера, пока мы лежали неподалёку от тягача в траве, ожидая, пока наша дальнейшая судьба решится.

— О чём ты можешь мечтать? — насмешливо ответит опер. — Знаю я тебя, старшина Оленин. Ну, то есть товарищ полковник. О бабе вы мечтаете. Как бы прямо теперь оказаться где-нибудь подальше отсюда, за тысячу вёрст, где-нибудь в уютной квартире. И чтоб рядом на кровати непременно была она.

— Кто она? — спросил я, не ожидая подвоха.

Добролюбов коротко хохотнул.

— Да Зиночка твоя, кто же ещё?

Я аж поперхнулся.

— Ты откуда про неё знаешь?

— Эх, товарищ Оленин! Недооцениваете вы оперативных сотрудников СМЕРШ! — хмыкнул командир. — Работа у нас такая, между прочим. Знать всё, что касается морального облика подчинённых.

— Ну, ты особо-то не зарывайся, товарищ лейтенант, — сказал я полусерьёзно.

— Виноват, товарищ полковник, — ответил Добролюбов, а прозвучало всё равно иронично.

— Неужто так заметно, что я с Зиночкой… ну, того самого? — спросил спустя какое-то время.

— У нас всюду глаза и уши, — пояснил лейтенант.

— Да, надо было получше маскировать личную жизнь, — сказал я.

— А без толку, — хмыкнул Добролюбов. — Шила в мешке не утаишь.

— Ты не умничай, Серёга, — пришлось усмирить его иронию. — Гляди, лучше бы в сторону вышестоящего руководства нос не поворачивать. Как бы не укоротили.

Добролюбов стал серьёзен.

— Есть, товарищ полковник, — ответил и засопел. Чёрт, обиделся!

Я решил, что потом как-нибудь выскажу лейтенанту свою благодарность. За всё, что он сделал. А сделал немало: шутка ли — простой опер, милиционер в недавнем прошлом, который только и делал, что шпану гонял по Москве, сумел командовать отрядом, который не только огромные ценности сумел поднять со дна реки, но ещё и отыскать американскую атомную бомбу!

Вспомнив о сокровищах, я чуть по лбу себя не хлопнул. Это ж надо, забыл о них совсем, дурень! И ведь наш водитель где-то здесь, в Мишане. Андрей Сурков, если бы в своё время не поспешил за нами, тоже бы теперь сидел рядом с ним в кабине Студебеккера. Увы, сапёр предпочёл не ждать, потому и погиб с остальными. Эх, судьба солдатская…

Я задумался над тем, как поступить к ценностями. Та часть, которую выделил для Добролюбова, понятное дело, ему же и достанется, он ведь должен отчитаться перед командованием. Но другая, оставленная для самого себя, — как с ней быть? Прямо сейчас попытаться добраться до дома владельца типографии и забрать? Глупо. В связи с новыми обстоятельствами неизвестно, чем всё для меня может закончиться. Потому пусть полежат, никуда не денутся. Да и китаец не сунется. Ему же чётко объяснили: внутри хитрая мина. Попробует открыть — конец.

Оставалось только ждать, а больше ничего. К вечеру около «Ворошиловца» остановился чёрный «Мерседес», — трофейный, разумеется, видать из Германии сюда доставили, чтобы перевозить кого-то очень важного. Спереди и сзади него — два броневика. Из них высыпали бойцы, окружили машину, ощетинившись стволами ППШ.

— Смотри, — ткнул меня в бок Добролюбов, пробуждая от дрёмы. После «наркомовских» и сытной еды меня в сон потянуло. — Кто-то приехал. Видать, начальство из Москвы.

Мы встали, замерли. Подошёл майор Грозовой. Ничего не говоря, тоже вытянулся.

Дверца «Мерседеса» медленно открылась, и оттуда выбрался… заместитель начальника ГУКР Смерш по разведработе генерал-лейтенант Николай Николаевич Селивановский. Я-то его узнал сразу, поскольку хорошо учился в Рязанском РВВДКУ и к тому же всегда интересовался историей гораздо глубже своих однокурсников. Но поразило меня другое: первый заместитель Абакумова специально прилетел сюда из Москвы, чтобы… а зачем, интересно?

Селивановского встречал сам командир полка Андрей Максимович Грушевой, который приехал буквально несколько минут назад. Вытянулся, несмотря на ранение, замер перед высоким начальством. Хотел было ему доложить, но генерал-лейтенант коротко рукой махнул, прерывая:

— Где объект?

Грушевой, видимо, не успел войти в курс дела, потому посмотрел на Грозового.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться к товарищу генерал-лейтенанту! — громко сказал майор.

— Разрешаю.

— Товарищ генерал-лейтенант! Объект здесь, в тягаче, — сказал начальник разведки полка, показывая на «Ворошиловца».

Селивановский, ни слова не говоря, поспешил к тягачу. Резво поднялся в кузов, приподнял брезент, которым накрыли бомбу. Потом медленно опустил его. Обернулся на Грозового и спросил изменившимся от сильного волнения голосом:

— Где взяли?

— Захватили с боем у американцев! — ответил Демьян Мартынович.

— Твою мать… — тихо произнёс Селивановский. Помотал головой. Потом опять уставился на майора.

— Кто приказал?

Я впервые увидел, как Грозовой, не знающий страха и сомнений, неожиданно растерялся. Он глянул на комполка, тот отвёл глаза. Прости, мол, майор, но я тут не при делах.

— Поступила развединформация… — начал Грозовой.

— От кого?! — прервал его генерал-лейтенант.

Демьян Мартынович посмотрел на меня и задумался. Вот как, в самом деле, ему доложить, что простой старшина СМЕРШ передал такие данные?! А я же помню, как настоял: сообщить, что информация государственной важности, особой секретности и вообще… звиздец, насколько крутая, говоря языком моего времени!

— Товарищ генерал-лейтенант, разрешите? — подал я голос.

Селивановский глянул на меня, словно на комара, который вздумал пищать, пока куда более важные персоны общаются.

— Кто такой? — нахмурился Николай Николаевич.

— Старшина Алексей Оленин, 13 отдельный танковый батальон управления контрразведки СМЕРШ Забайкальского военного округа! — отрекомендовался я.

— Говори, — коротко ответил генерал-лейтенант.

— Разрешите лично!

Генерал-лейтенант поморщился. Комар оказался не только громким, но и назойливым.

— В машину, — пригласил меня.

Он первым забрался в «Мерседес». Я следом. Водитель перед этим предусмотрительно вышел.

— Говори, — потребовал Селивановский.

Я ничего скрывать от него не стал. Поведал, как от китайского охотника мы узнали о разбившемся в тайге американском самолёте — им оказался стратегический бомбардировщик В-29 «Enola Gay». Как от его пилота, полковника ВВС США Пола Тиббетса, умирающего от ран, я узнал, что самолёт должен был сбросить на японский город Хиросиму атомную бомбу, но угодил в страшный шторм непонятного происхождения и оказался над советским Дальним Востоком, где потерпел крушение. Как потом к месту падения «суперфортресс» был направлен десант американских морских пехотинцев количеством 48 бойцов. Они имели задачу захватить бомбу, демонтировать её самые важные части и отнести к озеру Ханка, куда должен был прибыть гидроплан. Но ничего из этой затеи у них не получилось, поскольку отряд под командованием лейтенанта СМЕРШ Сергея Добролюбова сумел противостоять превосходящим силам противника. В результате в живых остались только я и товарищ лейтенант, остальные геройски погибли. Нам удалось передать сообщение в штаб полка, а мне ещё и захватить в плен троих американских инженеров — тех самых, которые должны были разобрать бомбу на части для эвакуации.