Чтение онлайн

— Это относительно молодого Твиста, моя дорогая, — сказалъ мистеръ Соуэрберри. — Такой у него хорошій видъ, моя дорогая.

— Какъ не быть хорошему виду, когда онъ столько стъ! — отвтила леди.

— На лиц его всегда лежитъ выраженіе грусти, моя милая, — сказалъ мистеръ Соуэрберри, — и это придаетъ ему интересный вижъ. Изъ него выйдетъ восхитительный «мьютъ» {Человкъ, нанятый стоять у дверей во время похоронъ.} на похоронахъ, моя дорогая.

Мистриссъ Соуэрберри взглянула на него съ выраженіемъ нелбыкновеннаго удивленія. Мистеръ Соуэрберри это замтилъ и, чтобы не дать ей времени отвчать, продолжалъ:

— Говоря эта, моя дорогая, я не думаю, чтобы онъ былъ подходящимъ «мьютомъ» для взрослыхъ людей, но только при дтскихъ похоронахъ. Это было бы нчто новое, дорогая… мьютъ — ребенокъ. Можешь быть уврена, что это произведетъ поразительный эфектъ.

Мистриссъ Соуэрберри, отличавшаяся замчательнымъ вкусомъ во всемъ, что касалось похоронъ, была поражена этой новой идеей; но такъ какъ при существующихъ въ данный моментъ обстоятельствахъ она не хотла унизить своего достоинства, сознавшись въ этомъ, то она рзко спросила своего мужа, почему же не подумалъ онъ раньше о такомъ очевидномъ для всякаго дл?

Изъ этого вопроса мистеръ Соуэрберри вывелъ сразу правильное заключеніе, что предложеніе его одобрено; ршено было поэтому, что Оливера необходимо посвятить во вс тайны ремесла, для чего онъ долженъ будетъ сопровождать своего хозяина при первомъ ближайшемъ случа, гд потребуются его услуги.

Случай не заставилъ себя долго ждать. На слдующее утро, спустя полчаса посл завтрака, въ лавку вошелъ мистеръ Бембль; приставивъ свою палку къ конторк, онъ вынулъ изъ кармана кожаную записную книжечку и вырвавъ оттуда листикъ бумаги, подалъ его Соуэрберри.

— Ага! — сказалъ гробовщикъ, съ видимымъ удовольствіемъ прочитавъ то, что было тамъ написано. — Заказъ гроба?

— Прежде всего гробъ, а затмъ похороны отъ прихода — отвчалъ мистеръ Бембль, застегивая кожаную книжечку, довольно таки объемистую.

— Байтонъ? — спросилъ гробовщикъ, переводя глаза съ листика бумаги на мистера Бембля. — Я никогда раньше не слыхалъ этого имени.

Бембль покачалъ головой.

— Упрямый народъ, мистеръ Соуэрберри, ужасно упрямый! — сказалъ онъ. — И къ тому же гордый, сэръ!

— Гордый?! — воскликнулъ мистеръ Соуэрберри. — Ну, это ужъ слишкомъ.

— Охъ! Даже тошно становится! — отвчалъ сторожъ. — Отвращеніе и только, мистеръ Соуэрберри!

— Врно! — подтвердилъ гробовщикъ.

— Мы только прошлую ночь услышали объ этомъ семейств, - продолжалъ сторожъ. — Мы ничего не знали бы о немъ, если бы не одна женщина, которая живетъ въ томъ же дом; она явилась въ приходскій комитетъ съ просьбою прислать приходскаго доктора, чтобы постить больную женщину. Докторъ ухалъ на обдъ и его фельдшеръ (очень знающій малый) послалъ туда какое то лекарство въ баночк изъ подъ ваксы, сдланное на скорую руку.

— Быстрота и натискъ! — сказалъ гробовщикъ.

— Да, быстрота и натискъ! — продолжалъ сторожъ. — Но знаете, что вышло? Знаете, что сдлали эти неблагодарные, сэръ? Мужъ приказалъ сказать, что лекарство это не годится для его жены и она не будетъ принимать его… не будетъ при-ни-мать его, сэръ! Прекрасное, укрпляющее, благодтельное лекарство, которою такъ помогло двумъ ирландскимъ рабочимъ и одному нагрузчику угля всего недлю назадъ!.. Послали вдь имъ даромъ, въ баночк изъ подъ ваксы… А онъ прислалъ сказать, что она не будетъ принимать его, сэръ!

Ужасъ такого поступка до того возмущалъ мистера Бембля, что онъ ударилъ палкой по конторк и вспыхнулъ отъ негодованія.

— Вотъ такъ разъ! — сказалъ гробовщикъ;- я ни-ко-гда…

— Никогда, сэръ! — подхватилъ сторожъ. — Нтъ, никто этого не длалъ! Ну, а теперь она умерла, и мы должны хоронить ее, и чмъ скоре, тмъ лучше.

И, сказавъ это, мистеръ Бембль надлъ свою трехуголку задомъ напередъ, не замтивъ этого, потому что находился въ лихорадочномъ возбужденіи, и вышелъ изъ лавки.

— Ахъ, Оливеръ, онъ такъ былъ сердитъ, что забылъ даже спросить о теб, - сказалъ мистеръ Соуэрберри, слдя глазами за сторожемъ, который шелъ по улиц.

— Да, сэръ! — отвчалъ Оливеръ, который во время разговора тщательно держался въ сторон и дрожалъ съ головы до ногъ съ тoro самаго момента, когда услышалъ голосъ мистера Бембля. А между тмъ ему совсмъ не надо было избгать взоровъ мистера Бембля, ибо сей сановникъ, на котораго предсказаніе джентльмена въ бломъ жилет произвело крайне сильное впечатлніе, ршилъ, что не стоитъ больше разговаривать объ Оливер посл того, какъ гробовщикъ взялъ его къ себ, и лучше молчать до тхъ поръ, пока не будетъ заключенъ контрактъ лтъ на семь, когда нечего уже будетъ бояться, что онъ снова попадетъ на иждивеніе прихода.

— Ну-съ, — сказалъ мистеръ Соуэрберри, надвая шляпу, — чмъ скоре будетъ продлана вся эта исторія, тмъ лучше. Ноэ, оставайся въ лавк, а ты Оливеръ надвай шапку и слдуй за мной.

Оливеръ повиновался и послдовалъ за хозяиномъ. Нсколько времени шли они по одной изъ очень густо населенныхъ частей города, а затмъ свернули въ узенькую улицу, несравненно боле грязную и жалкую, чмъ та, по которой они только что шли; здсь они остановились, чтобы отыскать домъ, куда ихъ послали. Дома съ обихъ сторонъ улицы были высокіе и обширные, но очень старые и населенные представителями самаго бднаго класса, что было видно по грязному и заброшенному фасаду ихъ, не говоря уже о неряшливо одтыхъ мужчинахъ и женщинахъ, которые случайно шныряли по улиц, сгорбившись и скрестивъ руки на груди, или просто сложивъ ихъ. Въ большей части этихъ домовъ были когда то лавки, но вс он теперь были или наглухо заколочены, или совсмъ почти развалилиісь; жилыми были только верхнія комнаты. Нкоторые дома, сдлавшіеся отъ времени и ветхости нежилыми, поддерживались въ предупрежденіе обвала огромными столбами, приставленными верхнимъ концомъ къ стн и глубоко врытыми въ землю нижнимъ концомъ. Но даже и эти ветхія развалины служили, повидимому, ночлежнымъ пріютомь для многихъ бездомныхъ бдняковъ; нкоторыя изъ досокъ, которыми были заколочены двери и окна, были въ иныхъ мстахъ раздвинуты такъ, что получалось отверстіе, черезъ которое свободно могъ пролзть человкъ. Трущобы эти отличались грязью и невыносимой вонью. Тамъ и сямъ внутри нихъ копошились крысы, отъ голода превратившіяся чуть не въ скелеты.

Ни молотка, ни звонка не оказалось у открытой двери, гд остановились Оливеръ и его хозяинъ. Осторожно пробираясь по темному корридору и прижимая крпко къ себ Оливера, чтобы онъ не испугался, поднялся гробовщикъ на верхушку перваго пролета лстницы. Остановившись на площадк противъ двери, онъ нсколько разъ постучалъ по ней суставомъ своего пальца.

Дверь открыла молодая двушка лтъ тринадцати, четырнадцати. Гробовщикъ, осмотрвъ внимательно комнату, сразу узналъ по нкоторымъ примтамъ, что она именно та, куда его направили. Онъ вошелъ, а за нимъ Оливеръ.

Комната была очевидно нетоптлена и у холоднаго очага стоялъ какой-то мужчина и машинально грлъ себ руки. Позади него стоялъ низкій стулъ, на которомъ сидла старуха. Въ противоположномъ углу толпились дти, покрытыя лохмотьями, а на полу, прямо противъ дверей, на тоненькомъ матрасик лежало нчто, покрытое рванымъ одяломъ. Оливеръ вздрогнулъ, взглянувъ на это мсто, и еще больше прижался къ своему хозяину; мальчикъ сразу почувствовалъ, что это трупъ.

Лицо у мужчины, стоявшаго подл очага, было худое и блдное, волоса и борода съ просдью, глаза красные. Лицо у старухи было совершенно сморщенное; изъ подъ нижней губы у нея выглядывали два, пока еще уцлвшихъ зуба, но зато глаза ея были совсмъ живые и проницательные. Оливеръ со страхомъ смотрлъ на мужчину и на старуху. Они такъ походили на крысъ, виднныхъ имъ внизу.