Чтение онлайн

— Жестокосердный, ма'амъ? — сказалъ мистеръ Бембль. — Жестокій? — Мистеръ Бембль подалъ свою чашку, причемъ слегка пожалъ мизинчикъ мистриссъ Корней, два раза хлопнулъ себя ладонью по жилету, тяжело вздохнулъ и отодвинулъ свой стулъ отъ огня.

Столъ былъ круглый. Мистеръ Бембль и мистриссъ Корней сидли около камина другъ противъ друга и разстояніе между ними было небольшое, а потому мистеръ Бембль, удалившись отъ огня, удалился съ тмъ вмст и отъ мистриссъ Корней. Нкоторые благоразумные читатели увидятъ въ такомъ поступк мистера Бембля величайшій актъ героизма, такъ какъ въ данный моментъ все, и время, и мсто, и случай, благопріятствовали выраженію самыхъ нжныхъ чувствъ; но чувства такого рода приличествуютъ только людямъ легкомысленнымъ и беззаботнымъ и роняютъ достоинство судей, членовъ парламента, министровъ, лордовъ и другихъ великихъ общественныхъ дятелей, а тмъ боле сторожа, который долженъ быть самымъ непоколебимымъ изъ всхъ государственныхъ мужей.

Каковы бы ни были намренія мистера Бембля, (а что они были наилучшія, въ этомъ нтъ сомннія), но, какъ мы уже дважды говорили объ этомъ, столъ былъ къ несчастью круглый, вслдствіе чего разстояніе между мистеромъ Бемблемъ и хозяйкою все уменьшалось по мр того, какъ онъ двигался кругомъ стола и кресло его такимъ образомъ очутилось бокъ о бокъ съ кресломъ, на которомъ она сидла. Когда кресла столкнулись, мистеръ Бембль остановился.

Вздумай теперь надзирательница подвинутъ свое кресло вправо, она попала бы прямо въ каминъ, а если влво, то упала бы въ объятія мистера Бембля. Вслдствіе этого (скромная дама однимъ взглядомъ сообразила вс могущія быть послдствія) она осталась тамъ, гд была и подала мистеру Бемблю вторую чашку чаю.

— Жестокосердый, мистриссъ Корней? — сказалъ мистеръ Бембль, мшая чай и глядя въ лицо матроны. — А вы не жестокосердая, мистриссъ Корней?

— Богъ мой! — воскликнула хозяйка. — Какой любопытный вопросъ для холостого человка! Почему вы такъ интересуетесь этимъ, мистеръ Бембль?

Сторожъ выпилъ весь чай до послдней капельки, сълъ поджаренный ломтикъ хлба, стряхнулъ крошки съ колнъ, вытеръ губы и поцловалъ матрону.

— Мистеръ Бембль! — воскликнула скромная леди умирающимъ голосомъ, который сразу потерялся у нея отъ страха. — Мистеръ Бембль, я закричу!

Мистеръ Бембль вмсто отвта медленно и съ достоинствомъ обнялъ ее рукой вокругъ таліи. Если леди выразила свое намреніе крикнуть, то при такомъ смломъ поступк она должна была бы крикнуть еще громче, не помшай этому стукъ въ двери. Мистеръ Бембль поспшно вскочилъ съ кресла и, подойдя къ бутылкамъ съ виномъ, тщательно принялся обтирать ихъ, а матрона недовольнымъ тономъ спросила кто тамъ. Любопытенъ въ этомъ случа тотъ фактъ, что голосъ мистриссъ Корней сразу принялъ оффиціальную сухость, что несомннно явилось слдствіемъ воздйствія неожиданнаго стука на овладвшій ею страхъ и трепетъ.

— Пожалуйте, мистриссъ, — сказалъ дрожащій старческій голосъ и изъ-за дверей выглянуло лицо безобразной старухи, — старая Салли умираетъ.

— Мн то что съ того? — сердито сказала матрона. — Я не могу оживить ее.

— Нтъ, нтъ мистриссъ, — отвчала старуха, — никто не можетъ, ей больше никакая помощь не нужна. Я видла, какъ умираютъ дти и взрослые люди, и хорошо знаю, какъ смерть приходитъ. Только ее что то очень безпокоитъ… какъ только придетъ въ себя… А приходитъ она часто въ себя, потому что и умираетъ такъ тяжело…. Такъ сейчасъ и начнеть говорить, что она о чемъ то хочетъ сказать вамъ… Она никогда не умретъ, мистриссъ, если вы не придете.

Достойная мистриссъ Корней разразилась всевозможными ругательствами противъ старухъ, которыя не могутъ даже умереть безъ того, чтобы не надодать своимъ благодтелямъ. Закутавшись въ теплый платокъ, мистриссъ Корней попросила мистера Бембля не уходить, пока она не вернется обратно, если, конечно, ничего особеннаго не случится. Затмъ она приказала старух идти скорй по лстниц и не задерживать ее тамъ цлую ночь, посл чего съ неудовольствіемъ вышла изъ комнаты и послдовала за нею. Посл ея ухода мистеръ Бембль велъ себя крайне непонятнымъ образомъ. Онъ открылъ шкафъ, пересчиталъ чайныя ложечки, взвсилъ на рук тяжесть сахарныхъ щипцовъ, внимательно осмотрлъ серебряный кувшинъ для молока, чтобы убдиться, что онъ сдланъ изъ настоящаго серебра и, удовлетворивъ свое любопытство съ этой стороны, надлъ трехуголку и съ присущей ему важностью четыре раза протанцовалъ вокругъ стола. Кончивъ это удивительное представленіе, онъ снялъ трехуголку и сталъ спиной къ огню, мысленно, повидимому, составляя точный инвентарь всей окружающей его обстановки.

Старуха, нарушившая покой надзирательницы, была истинной посланницей смерти. Тло ея сгорбились отъ тяжести лтъ, руки и ноги тряслись, лицо подергивалось и походило скоре на причудливое фантастическое изображеніе, чмъ на произведеніе природы. Увы! Не вс произведенія природы остаются всегда въ одномъ и томъ же вид, чтобы радовать насъ своей красотой. Заботы, горе, превратности судьбы мняютъ ихъ такъ же, какъ мняются сердца. Только когда засыпаютъ эти страсти и навсегда теряютъ свою силу, только тогда исчезаютъ мрачныя облака и поверхность неба проясняется. Смерть обладаетъ неоспоримымъ свойствомъ мнять лицо. Холодное и неподвижное, оно принимаетъ давно забытое выраженіе покоя, какое можно видть только у спящаго ребенка; такимъ миромъ, такою безмятежностью проникнуты вс черты его, что вс, знавшіе умершаго въ раннюю пору счастливаго дтства, падаютъ на колни у гроба, какъ бы чувствуя присутствіе ангела, парящаго надъ землей.

Старуха еле-еле плелась по корридору, а затмъ вверхъ по лстниц, невнятно отвчая на понуканья своей спутницы. Почувствовавъ, что задыхается, она передала ей свчу, а сама все еще плелась по лстниц, когда начальница ея входила уже въ комнату, гд лежала умирающая женщина.

Это была комната на чердак, тускло освщенная горвшей въ заднемъ конц свчей. У постели больной сидла старуха сидлка, а у камина стоялъ аптекарскій ученикъ прихода и приготовлялъ себ зубочистку.

— Холодно на двор, мистриссъ Корней, — сказалъ молодой джентльменъ, вошедшей надзирательниц.

— Очень холодно, сэръ, — отвтила она и вжливо поклонилась.

— Слдуетъ позаботиться, чтобы поставщики доставляли получше уголь, — сказалъ аптекарскій ученикъ, разбивая ржавой кочергой куски угля въ камин.

— Все зависитъ отъ комитета, сэръ. — Недурно было бы, конечно, позаботиться ему о томъ, чтобы намъ было тепло. Наши обязанности и безъ того очень тяжелыя.

Разговоръ былъ прерванъ стономъ умирающей.

— О! — сказалъ молодой человкъ, повернувшись лицомъ къ кровати, — она, кажется, сейчасъ умретъ, мистриссъ Корней.

— Вы думаете, сэръ? — спросила надзирательница.

— Я буду очень удивленъ, если она проживетъ боле двухъ часовъ, — сказалъ аптекарскій ученикъ, продолжая заниматься своей зубочисткой. — Это будетъ нарушеніе системы во всякомъ случа. Слушай, сидлка, спитъ она?

Сидлка нагнулась надъ кроватью и утвердительно кивнула головой.

— Надо полагать, она такъ и умретъ, не просыпаясь, если никто не будетъ шумть, — сказалъ молодой человкъ. — Поставьте свчу на полъ, чтобы она не видла ее.

Сидлка исполнила, что онъ ей сказалъ, но въ то же время сомнительно покачала головой, — какъ бы желая сказать, что женщина не умретъ такъ легко, и снова сла на прежнее мсто рядомъ съ другой старухой, которая только что вернулась. Надзирательница съ выраженіемъ крайняго нетерпнія завернулась въ платокъ и сла въ ногахъ кровати.

Аптекарскій ученикъ, который тмъ временемъ усплъ приготовить себ зубочистку, сталъ противъ огня и минутъ десять чистилъ себ зубы. Наконецъ это надоло ему и онъ, пожелавъ успха мистриссъ Корней, вышелъ изъ комнаты на цыпочкахъ.