Чтение онлайн

— Вы боитесь, Бриттльсъ? — сказалъ мистеръ Джайльсъ.

— Нисколько, — сказалъ Бриттльсъ.

— Боитесь, — сказалъ Джайльсъ.

— «Вы» ошибаетесь, мистеръ Джайльсъ, — сказалъ Бриттльсъ.

— Нтъ, «вы» лжете, Бриттльсъ, — сказалъ мистеръ Джайльсъ.

Насмшка мистера Джайльса была главной причиной этихъ пререканій, а насмшка мистера Джайльса была вызвана тмъ, что вс ссылались на него, говоря о возвращеніи домой. Третій человкъ закончилъ этотъ споръ самымъ философскимъ образомъ.

— Знаете, что я вамъ скажу, джентльмены, — сказалъ онъ, — мы вс трусимъ.

— Говорите за себя, сэръ, — сказалъ мистеръ Джайльсъ, самый блдный изъ всхъ трехъ.

— Такъ я и длаю, — отвчалъ третій. — Ничего нтъ удивительнаго, что мы трусимъ при такихъ обстоятельствахъ. Я трушу.

— И я также, — сказалъ Бриттльсъ, — только никогда не слдуетъ упрекать въ этомъ человка.

Такое искреннее сознаніе смягчило мистера Джайльса, который признался также, что боится, посл чего вс трое оглянулись кругомъ и съ полнымъ единодушенъ пустились обратно домой и бжали до тхъ поръ, пока мистеръ Джайльсъ (который былъ вооруженъ вилами и запыхался скоре всхъ) настоялъ самымъ любезнымъ образомъ, что слдуетъ остановится и отдохнуть, тмъ боле что онъ хочетъ извиниться въ предыдущихъ словахъ своихъ.

— Удивительно, — сказалъ мистеръ Джайльсъ, — чего только не сдлаетъ человкъ, когда кровь у него расходится. Я могъ бы совершить убійство… знаю, что могъ-бы…. поймай я только одного изъ этихъ негодяевъ.

Когда оба товарища его высказались въ томъ же смысл, и кровь ихъ также нсколько успокоилась, они заговорили о причин такой внезапной перемн въ ихъ темперамент.

— Знаю, знаю причину, — сказалъ мистеръ Джайльсъ, — изгородь!

— А, пожалуй, что такъ! — воскликнулъ мистеръ Бриттльсь, пораженный этимъ заключеніемъ.

— Вы наврное согласитесь со мною, — сказалъ Джайльсъ, — что только изгородь сдержала потокъ нашихъ чувствъ. Какъ только я перелзъ, такъ кровь моя сразу остыла.

По странному стеченію обстоятельствъ и остальные оба сознались, что въ ту же минуту они испытали такое же чувство. Было, слдовательно, очевидно, что всему причиной изгородь, особенно если принятъ во вниманіе моментъ такой перемны, ибо вс трое прекрасно помнили, что случилось это въ ту именно минуту, когда они увидли разбойниковъ.

Разговоръ этотъ происходилъ между двумя мужчинами, которые услышали воровъ и прохожимъ котельщикомъ, ночевавшимъ въ пристройк и присоединившимся потомъ къ нимъ вмст съ двумя своими собаками. Мистеръ Джайльсъ исполнялъ обязанности дворецкаго и управляющаго длами старой леди; Бриттльсъ былъ лакеемъ. Такъ какъ онъ поступилъ на службу, будучи еще ребенкомъ, то съ нимъ до сихъ поръ обращались, какъ съ мальчикомъ, не смотря на то, что ему исполнилось уже тридцать лтъ.

Ободряя себя такими разговорами, они все время тсно держались другъ къ другу и при малйшемъ шелест подозрительно осматривались кругомъ. Вс трое по окончаніи разговора поспшили къ дереву, позади котораго они спрятали фонарь, чтобы воры не видли огня и не знали бы въ какомъ направленіи имъ стрлять. Они взяли фонарь и во вс лопатки пустились домой. Долго еще посл того, какъ исчезли изъ виду очертанія ихъ фигуръ, мерцалъ вдали огонекъ, напоминая собой блуждающіе огоньки болотистой ночи.

Воздухъ становился холодне, предвщая приближеніе дня, и туманъ стлался по земл подобно густому облаку дыма. Трава была мокрая; тропинки и ямки были покрыты жидкой грязью и водой, сырой втеръ завывалъ глухо и тоскливо. Неподвижный и безчувственный Оливеръ все еще лежалъ тамъ, гд его положилъ Сайксъ.

Утро приближалось. Воздухъ становился боле рзкимъ и холоднымъ, какъ это всегда бываетъ передъ разсвтомъ, блдные признаки котораго еле мерцали на неб…. Ночь умирала, но день еще не рождался. Предметы, казавшіеся такими ужасными среди ночного мрака, принимали все боле и боле ясныя очертанія и свои обычный видъ. Дождь падалъ крупными, частыми каплями и шумлъ среди кустовъ, лишенныхъ уже листьевъ. Но Оливеръ не чувствовалъ, какъ онъ падалъ на него, и продолжалъ лежать безъ чувствъ и безъ сознанія на своемъ глиняномъ лож.

Но вотъ болзненный крикъ нарушилъ окружающую тишину и мальчикъ, крикнувъ, очнулся. Лвая рука его, крпко перевязанная платкомъ, болталась сбоку и вся повязка на ней была пропитана кровью. Онъ былъ такъ слабъ, что съ трудомъ приподнялся и слъ; оглянувшись кругомъ, онъ застоналъ отъ боли. Дрожа всмъ тломъ отъ холода и слабости, онъ сдлалъ усиліе, чтобы встать, но, вздрогнувъ съ головы до ногъ, снова упалъ на землю.

Полежавъ нсколько минутъ, Оливеръ почувствовалъ, что сердце его слабетъ и, подумавъ, что онъ непремнно умретъ, если по прежнему будетъ лежать здсь, ршился снова встать на ноги и попытаться идти. Въ голов у него шумло и онъ шатался изъ стороны въ сторону, какъ пьяный. Но онъ удержался на ногахъ и, опустивъ тяжелую голову на грудь, двинулся впередъ, самъ не зная, куда идетъ.

Мысли и виднія самымъ причудливымъ образомъ проходили въ его голов. Ему казалось, что онъ идетъ между Сайксомъ и Крекитомъ; они сердито смотрятъ… онъ ясно слышитъ ихъ слова… И когда онъ приходилъ въ себя, длая усиліе, чтобы не упасть, то ловилъ себя на томъ, что это онъ говорилъ съ ними. Затмъ онъ былъ съ однимъ Сайксомъ, какъ наканун; мимо нихъ проходили люди и онъ чувствовалъ, какъ разбойникъ сжимаетъ ему руку. Вдругъ онъ остановился при вид оружія… воздухъ задрожалъ отъ громкихъ криковъ и выстрловъ… передъ глазами блеснули огни… шумъ, грохотъ… Кто то поспшно потащилъ его. И среди всхъ этихъ видній онъ испытывалъ, хотя неясное и неопредленное, но тмъ не мене непрерывное ощущеніе нестерпимой боли.

Тутъ онъ остановился и затмъ совершенно машинально пролзъ между перекладинами воротъ, а быть можетъ и изгороди, и вышелъ на дорогу. Дождь теперь усилился и привелъ его въ себя.

Онъ оглянулся кругомъ и увидлъ домъ, который находился такъ близко, что ему не трудно было добраться до него. Тамъ, быть можетъ, сжалятся надъ нимъ, а если не сжалятся, думалъ онъ, то все же лучше умереть вблизи человческаго жилья, чмъ въ открытомъ пол. Онъ собрался съ послдними силами и повернулъ къ дому.

Чмъ ближе подходилъ онъ къ нему, тмъ больше казалось ему, что онъ гд то раньше видлъ это. Онъ не помнилъ всхъ отдльныхъ подробностей постройки, но весь видъ ея былъ ему знакомъ.

Садовая стна…. На трав, въ саду, онъ упалъ ночью на колни и просилъ разбойниковъ сжалиться надъ нимъ. Да, это былъ тотъ самый домъ, который они хотли ограбить.

Оливеръ почувствовалъ невыразимый ужасъ, когда узналъ, наконецъ, это мсто и, забывъ свою рану и страданія, хотлъ бжать. Бжать! Онъ едва стоялъ на ногахъ, но будь онъ даже въ полной сил своихъ юныхъ лтъ, то и тогда ему некуда было бжать. Онъ толкнулъ калитку; она была не заперта и сразу распахнулась. Онъ поплелся по лужайк, взошелъ на ступеньки и слабо постучалъ въ дверь. Тутъ силы его оставили. Онъ опустился на ступеньки и прислонился спиной къ косяку двери.

Случилось такъ, что въ это самое время въ кухн сидли Джайльсъ, Бритльсъ и котельщикъ и наслаждались чаемъ и разными другими вещами, подкрпляясь посл усталости и ужасовъ прошлой ночи. Мистеръ Джайльсъ, собственно говоря, не имлъ привычки слишкомъ фамильярничать съ низшими слугами, къ которымъ онъ, правда, относился привтливо, но всегда держалъ себя такъ, чтобы они никогда не забывали его боле высокаго положенія въ обществ. Но смерть, пожаръ и грабежъ заставляютъ людей снисходить другъ къ другу. Вотъ почему мистеръ Джайльсъ сидлъ на кухн, положивъ ноги на ршетку очага и облокотившись лвой рукой на столъ, тогда какъ правой дополнялъ при случа свой разсказъ о ночномъ нападеніи, который его собесдники (главнымъ образомъ кухарка и горничная) слушали съ напряженнымъ вниманіемъ.