Чтение онлайн

— Не пойти ли мн? — спросилъ Чарли. — Ни за что на свт! — возразилъ еврей. — Или ты рехнулся, мой дорогой, совсмъ съ ума спятилъ, если хочешь отправиться въ то самое мсто, гд…. Нтъ, Чарли, нтъ. Довольно потерять и одного.

— Не думаешь ли ты отправиться самъ? — спросилъ Чарли, искоса посматривая на него съ усмшкой.

— Это совсмъ не годилось бы, — отвтилъ Феджинъ, покачавъ головою.

— Тогда почему ты не пошлешь этого новичка? — сказалъ мистеръ Бэтсъ, взявъ Ноэ за плечо. — Никто его не знаетъ.

— Что же, если онъ не иметъ противъ… — началъ Феджинъ.

— Противъ! — перебилъ его Чарли. — Да онъ то что можетъ имть противъ?

— Положительно ничего, мой другъ, — сказалъ Фдежинъ, поворачиваясь къ мистеру Больтеру:- положительно ничего.

— Ну, на этотъ счетъ спросите лучше у меня, — замтилъ Ноэ, отступая къ двери и качая головой съ видомъ благоразумной тревоги:- Нтъ, нтъ — этого не желаю. Это не по моей части, не нъпо моей.

— А что по его части, Феджинъ? — освдомился мистеръ Бэтсъ, непріязненно оглядывая костлявую фигуру Ноэ. — Задавать стрекача, когда что нибудь неладно, и слизывать вс сливки, когда все обстоитъ благополучно? Въ этомъ, что ли, его обязанности?

— Тебя это не касается, — отозвался мистеръ Больтеръ. — Да, ее позволяй себ, мальчуганъ, лишняго по отношенію къ старшимъ, а не то ты узнаешь, что услся не въ свои сани.

Мистеръ Бэтсъ захохоталъ такъ неистово въ отвтъ на эту величественную угрозу, что Феджину пришлось обождать, чтобы получить возможность вмшаться и выяснить мистеру Больтеру, что онъ не подвергнетъ себя никакой опасности, если отправится въ полицейское управленіе; что, такъ какъ никакихъ свдній о маленькомъ дл, въ которомъ онъ участвовалъ, ни описанія его примть не доставлено въ столицу, то очень вроятно, что не подозрваютъ еще о его пребываніи въ Лондон; и что, если онъ переоднется подходящимъ образомъ, то онъ можетъ съ такой же безопасностью посщать это мсто столицы, какъ и вс другія, тмъ боле, что никому и въ голову не пришло искать его именно тамъ, въ предположеніи, что онъ добровольно туда отправился.

Отчасти уступая этимъ доводамъ, но въ гораздо большей степени побжденный страхомъ передъ Феджиномъ, мистеръ Больтеръ съ весьма кислымъ видомъ согласился, наконецъ, предпринять эту экспедицію. По указанію Феджина, онъ тотчасъ же перемнилъ свое платье на блузу извозчика, штаны изъ бумажнаго бархата и кожаные сапоги; вс эти вещи были у еврея подъ рукой. Его снабдили также извозчичьимъ кнутомъ и войлочной шляпой, которая была изрядно усяна билетиками объ уплат денегъ при прозд черезъ заставы. Снаряженный такимъ образомъ, онъ долженъ былъ, ротозйничая, войти въ залу полицейскаго управленія, какъ какой нибудь деревенщина, пришедшій съ Ковентъ-Гарденскаго рынка, для удовлетворенія своего любопытства; а такъ какъ онъ былъ именно такой мужиковатый, неуклюжій и поджарый парень, какъ нужно, то мистеръ Феджинъ могъ быть увренъ, что онъ выполнитъ свою роль превосходно.

Когда эти приготовленія были закончены, то ему сообщили вс признаки и примты, необходимыя, чтобы узнать Доджера, и мистеръ Бэтсъ темными, извилистыми путями привелъ его на очень близкое разстояніе къ Боу-стриту. Описавъ точное мстоположеніе полицейскаго управленія и сопровождая свой разсказъ богатыми подробностями о томъ, какъ Моррисъ долженъ прямо пройти въ ворота и, выйдя во дворъ, подняться по ступенькамъ къ двери по правую руку, а очутившись въ зал, снять шляпу — Чарли Бэтсъ попросилъ его, не мшкая, идти дальше одному и общалъ къ его возвращенію быть на этомъ-же мст.

Ноэ Клейполь или, если угодно читателю, Моррисъ Больтеръ въ точности слдовалъ полученнымъ указаніямъ, которыя — такъ какъ мистеръ Бэтсъ былъ очень хорошо знакомъ съ этимъ мстомъ — были такъ обстоятельны, что ему удалось добраться до судебной камеры, не прибгая къ разспросамъ и не встртивъ ни одного препятствія. Онъ очутился въ толп, состоявшей главнымъ образомъ изъ женщинъ и тснившейся въ грязной, душной комнат, въ переднемъ конц которой была возвышенная платформа, отдленная перилами; тамъ, по лвую руку, у самой стны, помщалась скамья подсудимыхъ, посредин — мста для свидтелей, а справа — столъ, за которымъ засдали судьи. Но это грозное святилище было отдлено перегородкой, которая скрывала судебное присутствіе отъ недостойныхъ взоровъ и предоставляла черни полную свободу рисовать въ своемъ воображеніи все величіе правосудія.

На скамь подсудимыхъ были только дв женщины, которыя обмнивались кивками съ своими поклонниками, между тмъ какъ письмоводитель читалъ какія то показанія двумъ полисменамъ и человку въ костюм простолюдина, нагнувшемуся надъ столомъ. Тюремщикъ стоялъ, облокотившись о перила, ограждавшія скамью подсудимыхъ, и небрежно постукивалъ себя по носу большимъ ключемъ; по временамъ онъ подавлялъ непристойныя попытки разговора среди зрителей, призывая ихъ къ молчанію, или устремлялъ на какую нибудь женщину строгій взоръ и приказывалъ «Унести этого ребенка!» когда величіе правосудія нарушалось слабымъ плачемъ какого нибудь худенькаго младенца, котораго мать старалась заставить умолкнуть, укутывая ему ротъ своей шалью.

Воздухъ въ комнат былъ душный и спертый, стны, благодаря грязи, утратили первоначальный цвтъ, потолокъ почернлъ. Надъ каминомъ виднлся закоптившійся старый бюстъ, а надъ скамьей подсудимыхъ запыленные часы, — кажется, единственное въ этой комнат, что правильно шло своимъ чередомъ, такъ какъ испорченность или нищета, или давнишнее знакомство и съ тмъ, и съ другимъ — бросали свою окраску на все одушевленное, что находилось здсь, окраску столь же неприглядную, какъ грязный густой налетъ на всхъ неодушевленныхъ предметахъ.

Ноэ внимательно оглядлся, высматривая Доджера; но хотя тутъ было нсколько женщинъ, которыя очень хорошо могли сойти бы за сестру или за мать этой замчательной личности и не мало мужчинъ которыхъ можно было принять за его родителя, но не было видно никого, кто имлъ бы примты самого мистера Даукинса. Ноэ пребывалъ въ состояніи неизвстности и недоумнія, пока надъ женщинами не былъ произнесенъ приговоръ, и он съ форсомъ удалились. Посл этого онъ почувствовалъ сильное облегченіе, когда былъ введенъ новый арестантъ, въ которомъ онъ сразу угадалъ того, ради кого онъ сюда явился.

Это дйствительно былъ мистеръ Даукинсъ, который, вошелъ въ залу, съ засученными по обыкновенію, рукавами своего огромнаго сюртука, засунувъ лвую руку въ карманъ, а въ правой держа шляпу и идя впереди тюремщика какой то особенной виляющей походкой, не поддающейся никакому описанію; занявъ мсто у скамьи подсудимыхъ, онъ громкимъ голосомъ пожелалъ узнать, по какой причин его ставятъ въ такое унизительное положеніе?

— Попридержи свой языкъ! — сказалъ тюремщикъ.

— Разв я не англичанинъ? — возразилъ Доджеръ. — Гд же мои личныя права?

— Получишь скоро свои личныя права — да еще съ перцемъ, — отвтилъ тюремщикъ.

— Посмотримъ, что скажетъ министръ внутреннихъ длъ этимъ приказнымъ крючкамъ, если мн не дадутъ удовлетворенія, — продолжалъ мистеръ Даукинсъ. — Ну, такъ въ чемъ же дло? Я прошу господъ судей поскоре выяснить это недоразумніе, а не задерживать меня, читая въ это время газеты, такъ какъ у меня назначено свиданіе съ однимъ джентльменомъ въ Сити; а я строго соблюдаю данное слово и очень аккуратенъ въ дловыхъ сношеніяхъ, и онъ уйдетъ, не найдя меня въ условленное время, и это можетъ послужить причиною иска противъ тхъ, которые меня задержали. Конечно, имъ такой исходъ нежелателенъ.