Чтение онлайн

Юля нашего восторга не разделяет. Она сидит под табличкой «Свадьбы. Похороны. Юбилеи. Корпоративы. Переезд. Вывоз строительного мусора» и нервно озирается, вцепившись в сумочку, лежащую на коленках. Видимо, не так она представляла себе свой первый выход в свет.

Лихо подмигнув, водитель со стуком захлопывает за нами дверцу и возвращается на водительское сиденье.

— Девчонки, вам с ветерком или не торопимся?

— С ветерком, пожалуйста, — отвечает Женя, быстро взглянув на часы.

— Вас понял! — салютует нам водитель, рывком трогаясь с места и одновременно включая радио.

— Женя, это же твоя любимая песня! — подкалываю ее я, стараясь перекричать музыку. Когда ей было шесть лет, она была горячо влюблена в Валерия Меладзе, о чем я не устаю ей напоминать. Но сегодня, Женя даже не спорит.

— Да! — радостно кричит она и начинает петь во все горло. Водитель делает звук еще громче, и я присоединяюсь к Жене.

Федор везет нас действительно с ветерком, объезжая пробки нехожеными тропами. Маршрутку трясет, мы высоко подпрыгиваем на кочках, но это абсолютно не портит нам с Женькой настроения. Мы поем песни, делаем маршруточные селфи и громко хохочем. Юля, кажется, в легком шоке, но изо всех сил вежливо улыбается, стараясь не упасть с кресла.

«Белый вечер» проходит в самом центре города, в старом купеческом особняке. Вся улица уставлена дорогими блестящими машинами, здорово затрудняющими движение, но с Федором мы в надежных руках. Он яростно сигналит во все стороны и, напугав маленький красный Мерседес, красивым пируэтом подруливает к тротуару. Мы доехали за двадцать минут!

— Сейчас, девочки, дверку вам открою.

Мы вылезаем из машины, балансируя на каблуках и слегка пошатываясь.

— Номерок мой запишите, — командует Федор, деловито поглаживая усы. — Домчу куда угодно!

Я послушно записываю номер, чтобы не быть невежливой. Не уверена, что готова еще раз к таким приключениям, хотя было весело.

— Вы не могли бы нас сфотографировать? — просит его Женя и, пока он делает кадр нашей троицы на фоне маршрутки, обнимает нас с Юлей за плечи. — Ну что, дамы, добро пожаловать в мир свежих подтяжек лица и антидепрессантов!

Наше появление не осталось незамеченным. Екатерина Викторовна встречает гостей у входа в длинном шелковом платье и белоснежной шубе, полы которой подметают крыльцо. Стараясь непринужденно улыбаться, она сверлит Женьку стальным взглядом. Женя ловит ее взгляд и жизнерадостно машет ей рукой.

— Мамуля мне это припомнит, — беспечно говорит Женя. — Она-то прибыла сюда с фанфарами, в санях, запряженных в тройку. Три белых коня и все такое.

Тройку не заметить не возможно. Кони (или это лошади?), стоят недалеко от входа, облепленные со всех сторон женщинами, желающими сделать фото в санях. Только на самом деле это не сани, а какая-то повозка, под них декорированная. У повозки резные бока, высокая спинка и мягкие сиденья, укрытые пледами и звериными шкурами. Надеюсь, не настоящими.

Да, даже отсутствие снега не способно встать на пути организаторских способностей Жениной мамы.

Юля видит каких-то своих знакомых и убегает к ним. Кажется, нас с Женькой с нее хватит.

— Здравствуйте, Екатерина Викторовна! — громко здороваюсь я, когда мы поднимаемся на крыльцо.

— Здравствуй, Машенька, — преувеличенно ласково отвечает она. — Я же просила, без отчества.

Да ни за что! Когда-то давно я называла ее «тетя Катя», но сейчас у меня язык не повернется назвать ее как-нибудь фамильярно. Плюс, она так стесняется своего возраста, хотя ей всего-то сорок с небольшим, что называть ее по имени-отчеству даже забавно.

— Женя, обойди зал, я не доверяю этим организаторам, они чуть не повесили желтые лампочки! — командует Екатерина Викторовна дочери и мы с Женькой заходим внутрь.

В главном зале, не считая стен, обшитых панелями темного дерева, все очень… белое. Белые шторы, белые, скатерти, белые свечи. Еще, много хрусталя и тематических фотозон, оформленных белым декором. Единственное яркое пятно — большой стенд с павловопосадскими платками неземной красоты, стоящий неподалеку от зажженного камина. Наверное, тоже для фотосессий.

Пока Женя бегает, проверяя все мелочи, я слоняюсь по залу, среди малознакомых людей, и приглядываюсь к столам с едой. Что-что, а еда на таких на вечерах мне нравится. Главное, ни на что не поставить пятно. Тут даже салфетки из плотной дорогой ткани. Белой, естественно.

— Вот ты где, — ко мне подбегает запыхавшаяся Женя. — Будь другом, отнеси конюху, — она протягивает мне термос, бумажный пакет и глубокую тарелку с фруктами. — У бедняги все уже, наверное, отморожено. Я пока не могу, там лилии в букетах не той формы, — Женя делает большие глаза и снова убегает.

Накинув на плечи пуховик, выхожу на улицу. Видимо, в санях дамы уже нафотографировались, потому что конюх, молодая женщина с темными волосами, топчется у повозки в полном одиночестве.

— Ты просто спасительница! — радуется она моему появлению. — Я думала, околею. Мой термос закончился сорок минут назад. И жаль, я в него коньяка не накапала.

Пока она пьет чай и перекусывает, я, с ее разрешения, угощаю лошадок. Они недоверчиво обнюхивают мои руки, но от моркови и долек яблока не отказываются.

— Ну вот, — удовлетворенно улыбается женщина, — я немного и согрелась. Еще десять минут и можно назад ехать. Посторожишь моих зверей? Мне очень надо отлучиться. Они смирные.

— Конечно, — немного неуверенно соглашаюсь я. — Вам от входа прямо и направо.

Мы остаемся с конями одни. Так и не спросила, какого они все-таки пола. Животные флегматично жуют морковь, но при виде сахара немного оживляются. Какие симпатичные лошадки. Надеюсь, поблизости нет конокрадов.

В моем кармане начинает звонить телефон.

— Ты где? — спрашивает меня Стас.

— Ты меня не пропустишь. Я кормлю коней.

— Вижу, — смеется Стас рядом с моим ухом. Видимо, он был совсем рядом.

— Познакомься, это мои друзья, — я указываю ему на лошадей. — Они любят сахар.

— Я почему-то даже и не сомневался, — улыбается Стас. — А где мои конфеты?

— Сегодня я с пустыми руками. Но внутри есть огромный десертный бар, можешь быть моим гостем, — предлагаю я совершенно искренне. Его компания как никогда кстати, иначе я рискую помереть тут от скуки.