Чтение онлайн

— А почему тогда ты не вернул опал Гарри? Почему промолчал?

— Если бы я это сделал публично, ночью кто-нибудь прихлопнул бы Плешивого.

— Все равно я должен тебя арестовать! — упрямо повторил Крум.

Том Риджер отступил на несколько шагов, не опуская оружия. Он знал силу этого обычно миролюбивого болгарина.

— Если ты меня выдашь суду, я и тебя потащу за собой в тюрьму. Покажу чек и скажу, что ты был моим соучастником в торговле египетскими «находками». Назову случаи, когда ты освобождал мошенников.

— Я отпускал их под твою ответственность.

— Что, уже начал оправдываться? — засмеялся Том. — Будешь доказывать в суде.

Действительно, тюремные ворота могут распахнуться и перед ним.

Бурамара, выполнивший дело и слушавший все, безучастно проговорил:

— Идет вилли-вилли!

«Вилли-вилли» — это смерч, дьявол песчаного океана. Но, словно не услышав следопыта, инспектор заговорил примирительно.

— Крум! Останемся друзьями! Скажем, что это дикари, и точка! Станем компаньонами, потребуем десять процентов добычи. А кто откажется, того прогоним. У меня уже есть там несколько надежных ребят. Только ты еще мне необходим.

Крум процедил сквозь зубы:

— После Билла Скитальца и Скорпиончика кто на очереди?

Том затряс головой.

— О Билле я и правда ничего не знаю. Ну, соглашайся. И весь мир будет наш!

Внезапно Крум выхватил пистолет. Однако противник опередил его. Одновременно с грохотом выстрела Крум бросился на землю, а Том отступил назад, не переставая стрелять в Бурамару, который как кенгуру метнулся за ближайшую скалу. Крум приподнялся на локтях и, направив на Тома пистолет, крикнул:

— Прекрати огонь! Стрелять буду!

Том знал, что прицел Крума безошибочен. Поэтому он заспешил. Выстрелил еще раз. И, конечно же, с такого расстояния промахнулся. Он был плохим стрелком.

В его сознании мелькнула слабая надежда: «Тарелочка» не способен убить человека.

Крум спустил курок. Однако, верный себе, он целился в руку. Пуля пробила мякоть между большим и указательным пальцем, и пистолет упал на песок. Обезоруженный, видя, как Крум снова взводит курок, а Бурамара приготовился метнуть свой нож, Том Риджер обезумел от страха. Он бросился назад и, не дожидаясь, когда его верблюд опустится на колени, вскочил в седло. Заодно он погнал перед собой верблюдов своих врагов, чтобы те не смогли настичь его.

И только сейчас он заметил, что вокруг уже бушует буря. Песок кипел, как вода в котле. Багровая мгла поднялась и заволокла солнце.

Том Риджер спешил выбраться из пустыни, выйти на дорогу к лагерю. Перепуганные, как и он, верблюды отфыркивались, выдувая из ноздрей набившуюся пыль. Но куда он едет? Не был ли он уже здесь раньше? Ветер еще не успел замести следы трех верблюдов, и он понял, что они шли кругами.

Сквозь кровавую мглу он увидел «вилли-вилли». Смерч, казалось, присосался к облакам гигантским ртом, словно пустыня хотела выпить небеса. Дикари представляют небо в виде мужчины с ногами эму. «Вилли-вилли» — это и есть его страусиные ноги.

Том задыхался, сердце неистово колотилось. Губы потрескались и кровоточили. Во время бури дикари ложатся на землю, обматывают голову травой и ждут. Но он спешил.

Единственная радостная мысль мелькала в его сознании среди этого ужаса — верблюды были с ним. А Крум и Бурамара должны идти пешком. Да, смерч уберет противника с его пути.

Лишь бы самому уцелеть. Добраться до «Сити», убедить людей в том, что Крум напал на него. До сих пор он считал своего помощника легкомысленным юнцом, которым можно вертеть как заблагорассудится. И вдруг такая твердость!

Животные уже легли на землю и спрятали морды между передними ногами. Том Риджер укрылся между верблюдами, обмотав голову попоной. Пустыня содрогалась от рева. Тому казалось, что он лежит на огромной лопате и его бросают в раскаленную печь.

Песок засыпал человека и верблюдов тяжелым раскаленным сугробом. Ветер наметал над ними новую дюну…

Буря ушла, как раскаты далекого грома. Мгла рассеялась, травы и кустарники распрямились, стряхнув осевший на них песок. Адская жара снова объяла пустыню.

Бурамара высвободил голову из травы, толкнул Крума, лежавшего рядом.

— Все кончилось!

Раненый с трудом поднялся. Рука болела нестерпимо, рубашка прилипла к ране и каждое движение причиняло мучения.

Он попытался встать, но упал на колени.

— Останемся здесь! — сказал Бурамара. — Пока ты не почувствуешь себя лучше.

Крум встрепенулся.

— Нет! Мы должны его опередить, иначе его шайка прикончит нас. А там Мария, одна…

— Тогда хотя бы похороним Скорпиончика! — предложил Бурамара.

Крум не возражал. Следопыт вырыл в песке глубокую яму, опустил в нее тело несчастного и засыпал. Сверху воткнул в холмик две ветки, сложив их крестом.

Бурамара поддерживал Крума. Он сделал ему на руку повязку из эвкалиптовых листьев, и они двинулись в обратный путь.

Недавно еще мертвое пространство оживало. Животные вылезли из своих убежищ: кенгуру, эму, козы, динго. Желтые, красные, зеленые и черные попугаи перекликались, качаясь на ветках. Великое множество змей, ящериц, скорпионов ползало по земле. В воздухе носились тучи насекомых.

Превозмогая боль и лихорадочную дрожь в теле, едва шевеля потрескавшимися губами, Крум спросил:

— Бурамара, ты уверен, что это Том?

— Когда я не уверен, то молчу!

— А почему ты решил, что Том преследовал Скорпиончика, а не наоборот?

— Ну, это же совсем просто! Любой черный ребенок тебе это скажет. Следы Тома отпечатались поверх следов Скорпиончика.

Изнемогая от усталости, Крум похвалил следопыта:

— Чудесный дар у тебя, Бурамара!

Следопыт ответил не сразу. И Круму показалось, что он простонал.

— Я всю жизнь мечтал быть человеком, а не борзой.

— Нет, дружище! — попытался его успокоить Крум. — Она только вынюхивает следы, а у тебя совсем другое. Если бы ты был в Европе, стал бы…

— Дело не в том, что я не в Европе, — прервал его Бурамара. — А в том, что я не европеец…

Крум замолчал. Ответить было нечего, но душа его бунтовала.

Бурамара показал пальцем.