Опасные джунгли
Шрифт:
Вопросы терзали ее сознание, и на большинство из них она не могла дать ответа. Посмотрев на перстень, Мелисса почувствовала, как дрожит подбородок. Сокрушающий огонь! Мужественный, сильный, красивый мужчина, которого больше нет!
В открытую дверь машины она видела, как выводят преступников. Теперь этот Фабио получит по заслугам. Очень хорошо, если его посадят пожизненно. Это минимальное наказание, которое он заслуживает. Если бы было возможно, она пристрелила его собственными руками. За все, что ей пришлось пережить, за переживания родителей и… за смерть Хантера.
Все, что произошло, еще не уложилось у нее в голове. Она свободна, за ней скоро приедет отец. Она забудет весь этот кошмар и продолжит жить своей жизнью. Для Хантера же все закончилось! Его жизненная нить оборвалась! Глупо, несправедливо, незаслуженно! Он мог отсидеть тюремный срок, выйти на свободу и стать другим человеком, но судьба распорядилась иначе. Мелисса убрала перстень в карман шорт и обхватила себя руками.
Вдруг она увидела, как по улице быстрым шагом идет отец, а впереди бежит мама, оглядываясь по сторонам. Вместе с ними шли еще несколько вооруженных людей. Как они могли приехать сюда так быстро?! Выскочив из машины, она бросилась им навстречу, услышав сзади обеспокоенное:
– Куда вы?!
Мама тоже увидела ее.
– Девочка моя!!! Ты цела!!.. Господи, спасибо тебе!! – причитала она сквозь слезы, подбегая и крепко сжимая дочь в объятиях.
Подошедший отец крепко обнял их обеих, и Мелисса заметила стоявшие в его глазах слезы.
– Все хорошо!.. Со мной все в порядке! – еле проговорила она, сквозь опять подступившие рыдания.
– Мелисса! Как ты нас напугала! – сказал отец, целуя ее в лоб и прижимая к себе.
– Я думала, что сойду с ума! Я не пережила бы, если бы с тобой что-то случилось! Бедная моя девочка! Что с тобой сделали эти изверги?! Будь они все прокляты! Они не издевались над тобой? – мама дрожащими руками осматривала ее всю. – Что на тебе за рисунки?
– Нет, не издевались! Со мной все хорошо! Эти рисунки… это долгая история! Я хочу домой!
– Да! Конечно! Мы скоро будем дома! Идем! – мама обняла ее одной рукой, второй продолжая держать за руку.
– Идите! Мне надо уладить несколько вопросов. Мигель, проводи их до вертолета!
Мелисса посмотрела вслед отцу, который подошел к стоящим рядом спецназовцам и стал с ними о чем-то говорить.
– Так вы прилетели на вертолете? – спросила она маму.
– Да, моя родная! Мы были в Боготе, когда ты позвонила, и мы сразу полетели. Неужели ты рядом! Я не верю! Мелисса! Не пугай нас так больше! – и Виктория опять зарыдала, крепко прижимая дочь к себе.
– Мамочка! Не плачь! Все позади! Со мной все хорошо! – она обняла маму и гладила ее по голове.
Когда они, обнявшись, шли к вертолету, Мелиссе показалось, что из нее словно выжали все жизненные силы, оставив лишь пустую телесную оболочку. Слезы закончились, и на сердце было спокойствие, но в то же время и пугающая пустота. Они одновременно сосуществовали в ней, заставляя чувствовать себя виноватой. Она должна быть самой счастливой на свете, что наконец-то спасена. Все ее мысли сейчас должны быть лишь о том, что всем ее мучениям пришел конец, и теперь оставалось лишь вычеркнуть из памяти несколько этих ужасных дней. Забыть, как что-то страшное и злое! Но она не могла! И вряд ли сможет в ближайшем будущем! Образ Хантера крепко-накрепко укоренился в ее голове. Все, что произошло, было еще так свежо в сознании, что попытка вырвать эти воспоминания была подобны попытке содрать живьем кожу. Эти мысли заставляли ее чувствовать себя так, словно она предает своих родителей. И это было ужасное чувство! Вдобавок ко всему, это навсегда останется только у нее внутри. Она ни с кем не сможет поговорить об этом. Мама, которая всегда и во всем поддерживала ее, понимала во всех сложных жизненных ситуациях, не сможет принять эту правду. Никто не сможет! Конечно, придется как-то объяснить появление рисунков на теле, но это ерунда по сравнению с тем, что ей придется скрыть ото всех, запрятав на задворки своей памяти и поместив под огромный замок. Отец устроит ей самый настоящий допрос с пристрастием. О чем она будет рассказывать ему? Обо всем, кроме праздника. Эти воспоминания принадлежат только ей! И больше никому!
25
Следующий день был полон мучительных расспросов и неприятных воспоминаний. Отец объяснил, что причиной ее похищения стала попытка бандитов таким образом повлиять на него и правительство. Удерживая в заложницах, они планировали обменять ее на своих соратников, которые были заключены в тюрьмах Колумбии. Именно поэтому ее освобождение затянулось, и была предпринята попытка захвата виллы в джунглях. Также Мелисса узнала, что спецназ, который освободил ее, выполнял тайную совместную операцию американских войск и отдела по борьбе с наркоторговлей Колумбии. Даже отец ничего не знал об этом, и девушка поняла, почему это произошло именно в тот день. Скорей всего, среди мужчин, которых она видела лежащими на полу в холле, были еще главари других банд, и операция была спланирована именно так, чтобы арестовать их всех.
После того, как улеглись все эмоции, у нее с отцом состоялся серьезный разговор по поводу ее поступка. Мелисса молча слушала отца, соглашаясь с его доводами об ее безответственности, взбалмошности и глупости. Сначала она попыталась возразить, что в той ситуации даже телохранитель, возможно, не смог бы защитить ее, но отец не посчитал эти доводы убедительными.
Мама хотела улететь уже на следующий день, но Мелисса уговорила ее остаться еще хотя бы на два дня, чтобы дать ей время окрепнуть физически. Виктория согласилась, но с самого начала ее беспрекословным условием было то, что дочь летит с ней в Испанию и проводит там некоторое время. Мелисса не стала с ней спорить. Это был, вероятно, самый лучший вариант. У нее еще были две недели отпуска, и в Севилье будет меньше времени на грустные и печальные мысли, чем в Нью-Йорке.
Оказалось, что Стивен звонил маме, интересуясь, где Мелисса и все ли с ней в порядке, так как сам не мог до нее дозвониться. Это было как раз в тот день, когда она поехала к водопаду, и когда все началось. Странно! Прошло всего лишь четыре дня, но по насыщенности событий они были подобны четырем неделям. Оказалось, что Стивен хотел прилететь, но мама отговорила его. Как правильно она сделала! Его визит сюда был бы абсолютно лишним. И сейчас, когда Мелисса набирала телефонный номер, она чувствовала, как палец так и тянется нажать на отмену.
Когда взволнованный голос Стивена раздался в трубке, она не испытала радости. Пришлось еще раз вкратце рассказывать все, что с ней случилось. Потом девушка перевела разговор на другую тему, сославшись на то, что воспоминания сейчас очень болезненны для нее. Стивен одобрил ее решение по поводу Испании, и Мелисса обрадовалась, что он не выдвинул идею прилететь в Севилью. Закончив разговор и пообещав звонить каждые несколько часов, девушка встала с шезлонга и медленно пошла по кромке берега, смотря, как вода омывает ступни.
Почему-то, как только голос Стивена зазвучал в трубке, сознание мгновенно сравнило его с голосом Хантера, и выбор был явно не в пользу первого. Их вообще нельзя сравнивать. Они абсолютно разные во всех отношениях. И как бы она хотела, чтобы сейчас зазвонил телефон, и она услышала голос Хантера: «Привет, принцесса!» – от которого по телу мгновенно пробежали бы мурашки, а сердце радостно забилось быстрее. Эта мысль вдруг промелькнула так внезапно и застучала в душе настойчивыми маленькими молоточками, что Мелисса почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Как хорошо, что она сейчас одна. Сославшись на то, что ей надо поговорить со Стивеном, она ушла на берег.
Фантазии стали развиваться в голове, и девушка не могла их удержать, да и не хотела. Если бы на месте Стивена был Хантер, он все равно прилетел бы сюда, несмотря на уговоры мамы, стал искать ее и делать все, что было в его силах. Но почему у нее такая уверенность?! Она просто чувствует, что все было бы именно так, вот и все.
Даже если он и не смог приехать сейчас, она сама прилетела бы к нему, и о никакой Испании не могло бы идти и речи. Он бы встретил ее в аэропорту, сжал в своих крепких объятиях, поцеловал так жарко, что у нее перехватило дыхание и закружилась голова.