Чтение онлайн

Фрейд. Что ж, заседание, на мой взгляд, прошло вполне успешно, вы согласны? По-моему, у нас появились неплохие шансы нанести сокрушительный удар нашим противникам.

Юнг. Меня заинтересовал ваш тезис о монотеизме — о том, что исторически монотеизм развился из некоего отцеубийственного импульса.

Фрейд. Похоже, так оно и есть: египетский царь Эхнатон, насколько мы знаем, первым высказал дерзновенную мысль о единственном боге, и тот же самый Эхнатон приказал любым способом удалить имя своего отца со всех архитектурных памятников.

Юнг. Да, увлекательная история, хотя и не совсем правдивая.

Фрейд. Не совсем правдивая?

Юнг. Мягко говоря.

Фрейд. Хотите сказать, это, по всей вероятности, миф?

Юнг. Нет, я хочу сказать, что у Эхнатона, которого мне привычнее называть Аменхотепом Четвертым, было две совершенно очевидных причины убрать имя своего отца (вернее, часть его имени) из всех людных мест. Во-первых, по традиции так поступал каждый вновь коронованный царь, чтобы имя его отца не мозолило глаза народу.

Фрейд. Вы, похоже, и сами руководствовались этим соображением, когда из своей статьи для «Ежегодника» исключили всякое упоминание моего имени?

Юнг. Нет, это далеко не одно и то же. Если я не упомянул ваше имя, то лишь потому, что оно пользуется широчайшей известностью и не нуждается в повторении.

Фрейд. Ясно. Продолжайте, пожалуйста.

Юнг. А во-вторых, Аменхотеп уничтожал только первую половину отцовского имени, совпадающую, кстати, с первой половиной его собственного — «Аменхотеп», — поскольку это же самое имя носил Амон, один из богов, которого новый царь вознамерился низвергнуть.

Фрейд. Неужели все так примитивно?

Юнг. Мне это объяснение не кажется примитивным.

Фрейд. Значит, вы полагаете, что этот ваш фараон, как там его, не питал ни малейшей враждебности к своему отцу?

Юнг. Доказательств у меня, естественно, нет. Но Аменхотеп, видимо, счел, что имя его отца в любом случае уже покрыто славой, а теперь хорошо бы увековечить и себя самого.

Фрейд. Как, должно быть, сладостно умирать.

(Делает маленький глоток воды, потом садится и возвращает стакан Юнгу. Лицо Фрейда принимает жесткое выражение.)

Спасибо.

Юнг. Похоже, у вас это случается регулярно.

Фрейд. Вне сомнения, здесь просматриваются какие-то неконтролируемые признаки невроза; на досуге займусь этим вплотную.

Юнг. А вы, случайно, не?..

Фрейд. Нет-нет. Все сухо.

Юнг. Могу только порадоваться, что хотя бы в этом отношении наш краткий сеанс психоанализа оказался для вас продуктивным.

Фрейд. Не думаю, что в этом есть ваша заслуга.

Юнг. Вы никогда в жизни не признавали чужие заслуги, верно?

Фрейд. Не понимаю, к чему вы клоните.

Юнг. Я разгадал вашу игру. Со своими единомышленниками вы обращаетесь как с пациентами: когда необходимо кого-то похвалить, вы преподносите похвалу под видом легкого осуждения, но уж когда есть возможность упрекнуть, ваши упреки выливаются в самое разрушительное презрение. Вы всегда недооценивали мою работу, смотрели на меня свысока. Вещали с амвона, держа всех остальных за неразумных детей, чтобы не оставить им ничего другого, кроме как пресмыкаться перед вами или примитивно насаждать вашу линию, пока вы будете с непогрешимым отеческим видом восседать на вершине. Вы кичитесь широтой своих взглядов, а сами готовы низвергнуть в преисподнюю любого, кто выскажет хотя бы робкое несогласие. Потому-то никто и не смеет дернуть вас за бороду и сказать: «На себя погляди, а потом уж решай, кто из нас невротик!»

(Фрейд смотрит на него в ужасе, с полуоткрытым ртом. Юнг пытается немного умерить свой пыл.)

Я говорю это как друг.

Фрейд. Тогда избави меня боже от врагов.

Юнг. Хотя тот случай в Кройцлингене должен был бы мне ясно показать, что вы больше не считаете меня своим другом.

Фрейд. Опять вы за свое!

Юнг. Приехать в город, что в двадцати минутах от Цюриха, и не сделать ни малейшей попытки со мной увидеться!

Фрейд. Я же вам написал, сообщил о своем приезде.

Юнг. И приурочили получение мною этого письма к своему отъезду.

Фрейд. Откуда мне было знать, что вы проводите выходные на природе?

Юнг. Да вы и не собирались ко мне приезжать!

Фрейд. Зато вам ничто не мешало ко мне приехать.

Юнг. Чтобы сорвать вашу встречу с новым почитателем?

Фрейд. Да у этого человека рак! Потому я и торопился его повидать.