Чтение онлайн

Он заинтересован в ней.

В свой единственный выходной Селеста решила заняться уборкой – расставить всё по местам казалось хорошей идеей. Когда выполняешь механическую работу, можно ослабить мыслительную деятельность и позволить мозгу самому прийти к интересным выводам.

Селеста испытывала личную вовлечённость в расследование: бедная девочка, которая могла остаться без отца, – она так похожа на неё в детстве! Нельзя, чтобы у неё поменялся опекун… Это будет удар. Селеста с ужасом вспоминала, как умерла мама, бабушка, а затем папа – всё это било по ней, словно метеоритный дождь.

К счастью, уборки в однокомнатной квартире было немного, и Селеста невольно вспомнила, что неплохо бы зайти к Дэвиду и помочь ему: он не любил убираться и всегда предоставлял это приёмной дочери. А без неё у него в дома царил бардак. Она только потянулась к телефону, чтобы набрать его, как услышала звонок в дверь. Сердце замерло – Селеста никого не ждала.

Она поспешно подошла и посмотрела в глазок – Ронни. Нахмурившись, Селеста открыла дверь.

– Привет. Мы с тобой давно не говорили и… – Ронни поспешно вытащил из пакета набор эклеров. – Твои любимые. Если вкусы не изменились.

– Они всё те же. – Селеста осторожно улыбнулась, пропуская друга в квартиру. – Ещё раз извини, что так резко оборвала с тобой контакт. Это было…

– Всё нормально.

– Неправильно, – одновременно с Ронни проговорила она и смутилась.

Старый друг будто тащил её в болото воспоминаний – туда, где быть ей совершенно не хотелось.

– Селеста, надеюсь, что ты веришь мне, – говорил Ронни, пока они шли на кухню.

Селеста набрала воду в чайник, а затем поставила на огонь.

– Знаю, что ты хороший человек. – Она достала чашки из шкафчика и зажмурилась.

«– Ты же знаешь, что я хороший человек, Селеста! – кричал он, с силой сжав её плечи. Она подалась назад, но выбраться не хватало сил. – Это всё твой отчим влияет на тебя! Настраивает против меня! Да он… Он сам тебя хочет, Селеста! Ты вообще видела, как он смотрит на тебя? Он взял тебя к себе в пятнадцать лет! Да это же… Педофилия!

Если бы она могла вырваться, то дала бы пощёчину.

– Не смей никогда говорить так про Дэвида. Он – мой папа теперь. И он ни разу за эти годы не домогался до меня, – Селеста старалась говорить ровно, но голос уже дрожал от нервов. – Мне незачем врать.

– Ну да, конечно! Ты мечтала пойти в полицию и быстренько продвинуться благодаря нему!

– Я не честолюбива, и ты это знаешь! – Селеста ощущала, как в груди всё меньше воздуха, а на плечах точно останутся синяки. – Отпусти меня! Мне больно!

Он резко отошёл от неё, растирая лоб.

– Извини. Нервы. Я… Он наехал на меня, Селеста. Сказал, чтобы я признался. Но я не виноват! Это был не я!

– Полиция разберётся, – прошептала она, ощущая слёзы в глазах. Плечи саднило, и Селеста боялась приспустить платье, чтобы увидеть там гематомы.

– Да твой отчим мечтает меня посадить! – рычал Аарон, опрокидывая шкатулку, подаренную Дэвидом на день рождения Селесты. – И он это сделает! А ты! Ты можешь что-нибудь сделать вообще?!

Она присела на корточки и подняла шкатулку – та была пуста. Когда-то в ней хранились деньги, но их Селеста одолжила Аарону – тому не хватало на ремонт машины.

– Я на стороне закона, – дрожащим голосом ответила она.

Он схватил её за горло, наклонившись.

– Ты меня совсем не любишь».

– Так ты мне веришь, Селеста? – произнёс Ронни, вынудив её вздрогнуть. – Я тебе не вру.

И слова вновь послужили триггером – трясина, в которой Селеста ещё долго будет тонуть.

«– Ты мне веришь? – Аарон крепко обнял её, не давая выбраться.

– Конечно. – Селеста пыталась сохранять трезвый рассудок, но это было тяжело.

Аарон прикоснулся губами к шее – её самому чувствительному месту.

– Обещай, что поможешь мне. Что веришь в меня – скажи, что веришь. – Он рассыпал поцелуи на её шее, и Селеста цеплялась за его плечи, не в силах думать ни о чём другом. Запах жжёной резины, машинного масла и мятной жвачки обволакивал сознание.

Селеста уже не могла трезво мыслить – она ведь любила его, а разве любимый человек способен на ужасное?

– Я тебе помогу, – шептала она, ощущая его крепкие руки на талии. – Я найду контрдоказательства. Я найду алиби, – обещала она, забываясь в родных объятиях и ласковых прикосновениях.

– Хорошая девочка.

Селеста уже не понимала, как они оказались на постели, но какая разница, когда её столь сильно любили и хотели?»

Нет, она – плохая девочка. Плохая девочка, которой гормоны затмили разум, и она не слушала Дэвида, что убеждал её быть разумнее. Ей было плевать. Двойственность помыслов разрывала на части: ей хотелось быть хорошим полицейским, но и признать, что любимый человек – убийца – нет, этого не могло быть. Она окончательно запуталась.

Она – плохая, потому что оправдывала Аарона в тех ситуациях, когда этого делать не надо было.

«Селеста убиралась на кофейном столике, пока Дэвид сидел и смотрел новости. Его глаза округлились, и Селеста мгновенно поняла причину – рукав приподнялся, пока она убирала грязную тарелку.

– Что это?!

Селеста тотчас убрала руку и приспустила рукав. Щёки покрылись румянцем.

– Да ничего. – Она прошла на кухню и поставила тарелку в посудомойку. – Ударилась.

Дэвид направился следом за ней.

– Я уже видел у тебя такой синяк. Это же Аарон оставил? Я прав?

Селеста редко когда слышала металлические нотки в его голосе в повседневной жизни. На работе он был жёстким, дома – мягким.

– Это засос. Понятно? – Селеста принялась протирать забрызганную жиром плиту.

– Доченька, я не настолько стар. – Он подошёл к ней сбоку. – Всё понимаю. Но Аарон тебя явно чем-то приложил. Похоже – скалкой. Синяк огромный.

Она шмыгнула носом и ощутила песок в глазах.

– Селеста, зачем ты терпишь? – Она слышала, что Дэвид пытается быть мягким с ней.

– У него проблемы с гневом. Это лечится. – Селеста вновь принялась оттирать плиту, стараясь поправить хоть что-то в жизни.

– Пускай этим занимается его семья, а не ты, – отрезал Дэвид. – Ты заслуживаешь нормального человека, а не преступника.

– Он – не преступник! – впервые за всё время Селеста повысила на него голос.

– Он так ведёт себя. И, клянусь Богом, если он ещё раз тронет тебя – я найду за что его посадить!

Селеста бросила всё и направилась к выходу.

– Обиделась? На правду не обижаются!