Опасный выбор
Шрифт:
Ещё и выходные впереди, — подумала я об Алике и сдалась. Сокрушенно рухнула на руки. Не знаю сколько я пролежала так без дум и движений. Как мёртвая.
Лежала, пока Лизка не закопошилась из своего угла:
— Да-а-аш…
— М-м…
— Ты чё?
— М-м, — это означало «отстань».
— Чай будешь? Я пойду поставлю.
— Вот это забота… — цокаю со стола безразлично.
— Так чё? — сестра движется мимо.
— Нет ничего у нас к чаю.
— Правда?
— Угу. Папа последнего деда слопал.
— У-у-у… блин… — слышу как Лизка делает обратный вираж на диван.
— И-и? — уточняю. — Всё? А сходить не хочешь?
— Ой, там мокро…
— Там полгода ещё мокро будет…
— Темно очень, — продолжает вихлять сестра.
— Фонари для кого горят, аллё.
— Сладкое вредно для кожи.
— Угу. Отмазывайся. Лентяйка.
— Э-э!
— Ладно. Прогуляюсь, — потягиваюсь я после долгого сидения. — Вот в этом вся «ты», Лиз — сама предложишь, и сольёшься, а я разгребать.
Я ещё немного попыхтела, напяливая джинсы. Для приличия попыхтела. На самом деле, я была не прочь сходить до магаза. Зацепилась за эту идею, как за спасательный круг. Цель вполне достойная — накупить вкусняшек, и напиться горячего чая на ночь. Залить им стресс. Почему бы и нет. От истории мозги плавились, от дома тошнило. Я всю неделю просидела тут. Все вечера. Пора было вылезти из скорлупы и подвигаться немного.
— Чайник поставь пока, — крикнула сестре с порога и зашагала вниз.
Ступеньки тихо постукивали под кроссовками, а туфли уныло ожидали меня в прихожей, на полочке. Вот удивительно, — думала я спускаясь, — пятки давно зажили, а надевать каблуки ленюсь. И юбки лежат. И платье любимое. Это что, я так от Алика «прячусь»? Упаковываюсь наглухо? Чтоб лишний раз не давать ему повода, не обострять его тайных желаний, и не дразнить? Смешно.
Как бы это назвали психологи?
«Тупость». Угу.
Потому что надо просто с ним поговорить, — втянула я мокрый октябрьский воздух. — Просто и честно поговорить. И попросить его не торопиться. Он поймёт. А мне пора просто разобраться в себе. Просто взять и разобраться.
Мда.
Если бы это было так просто.
Кроссовкам конец. А были такие беленькие, чистенькие, — полезли в голову глупости. Разозлилась. Специально пошла по воде. Чтобы доказать, что права, и что им точно конец. Хорошо, что лужа мелкая, — смотрела я под ноги. — А что… красиво плыву…
По воде пошла рябь и огоньки фонарей заплясали в ней, как пьяные.
— Мокнешь? — раздался сбоку знакомый голос.
Глава 9
Крыльцо
— Куришь? — ответила я ему в тон, а у самой всё подскочило внутри. Матвей. Живой Матвей стоял на своём крыльце, на привычном месте.
— Угу, — он пустил в сторону облачко и усмехнулся. — Смотри не утони. Я плавать не умею, не спасу.
— Постараюсь, — растянулась я в глупой улыбке, но через секунду спохватилась, отвернулась, и пошла дальше, стараясь дышать ровнее.
— Что, правда не умеешь? — услышала я вдруг свой удивлённый голос. Ноги сами собой затормозили, предатели! Они не слушались меня! Матвей затянулся и пожал плечами:
— Правда. Если бы хотел солгать, сказал бы, что умею.
— По тебе не скажешь, что ты не умеешь… — сделала я несколько шагов из лужи, чтобы «не утонуть». Крыльцо с Матвеем немного приблизилось.
— Почему это? На рыбу похож? — хохотнул он, всё больше веселея. Я впервые видела его таким расслабленным и засмущалась.
— Да нет…
Он, наверное, вышел из дома, потому что стоял в одной майке, а куртки и шлема поблизости я не заметила.
— Иди под козырёк, — пригласил он. — Накрапывает. Не мёрзни. Ты в магаз?
Я поглядела в сторону магазина и сделала ещё парочку неуверенных шагов к крыльцу — что я творю?! Что за вежливые беседы между соседями?
— Да. К чаю ничего не осталось, — объяснила я свой вечерний выход и поморщилась от дыма. Он заметил. Воткнул окурок в жестяную баночку на перилах.
— Извини. Подойди сюда, — он махнул, чтобы я не стояла под открытым небом.
— Зачем ты куришь? Это же вредно, — удивилась я, как наивная дурочка, подходя на ступеньки. Он снова усмехнулся. Он был так близко. В нескольких шагах.
— Всё вредно.
— Не всё, — зачем-то заспорила я, краснея.
— А что не вредно? — в серых глазах появился азарт.
— Спорт не вреден.
— Вреден, если перегнуть.
— Поэтому ты бросил?
— Спорт? — Матвей вопросительно кивнул на турники.
— Ага.
— Не, не бросил. Занят был.
— М-м, ясно, — я уже хотела распрощаться и топать дальше, но не удержалась от занудливого замечания:
— И всё-таки курение не сочетается с твоими занятиями на турниках.
— Хм-м, да? — он долго и внимательно поглядел на меня, как будто в первый раз задумался об этом. — Действительно. Ты права, — хмыкнул. — Но зато сочетается с другими.
— С какими такими занятиями может сочетаться курение?! — удивилась я, и по спине побежали мурашки: разговор становился чересчур «личным».
Матвей, наверное, подумал о том же. Он ответил не сразу. Отвернулся на несколько секунд. Поглядел снова:
— Например, с нервотрёпкой.
— Нервотрёпкой? Это занятие по-твоему? — я чуть не прыснула от неожиданности. Матвей довольно усмехнулся.
— А разве нет?
— Нет.
— Докажи.
Теперь задумалась я. Я слишком волновалась, и не могла с ходу придумать остроумный ответ, а выдавать очередную тупость не хотелось.
— Надо подумать, — призналась я, пряча глаза в лужу. — Я сейчас не соображаю… прости…
— Почему?
— Просто. Неделька была…
— М-м, и у тебя, значит.
Мы всё-таки переглянулись.
— Матвей, — начала я неловко, вспомнив о чём хотела попросить, и услышала вдали железный хлопок. Кто-то вышел из моего дома. Я машинально глянула туда и чуть не упала. Спряталась за широкого собеседника. Матвей тоже оглянулся:
— Кто там?
— Сестра, — шепнула я, вжимаясь в стенку, — попёрлась за мной, дурочка.
Волосы зашевелились. Я представила, что Лизка подумает, увидев нас с «мафиози» на крылечке. Начнёт разбалтывать направо-налево!