Чтение онлайн

— Постойте, — я встала. — Какие ещё избиения? Она же просто грохнулась и напридумывала всё… Вы же видите, коленки, ладони… она упала!

— Я упала потому что меня толкали! — заспорила сестра. — А ещё бычок потушили! Вон, куртка прожжена! Твой Фурин потушил!

— Тихо, обе! — прикрикнула мама нервно. Наконец-то до неё стало доходить самое главное: «Даша и Фурин! Моя Дашенька и этот отморозок Фурин!» — поплыл взгляд. — Даша, это правда?

Я молчала, отвернувшись в холодное окно.

— Даша!

— Так, Дарья Олеговна, сядьте пожалуйста, — остановил наши разборки сотрудник. Я села. Спрятала замерзшие пальцы в рукава. Тошнило страшно, а знобило ещё страшней. По спине ползали мерзкие щупальца, проникали под лопатки и лезли из горла. Гадость. Только злость на сестру держала меня в узде. Если бы не она с её надменной рожей — меня точно вывернуло бы. Прямо тут. На ноги «рекламного сотрудника» в бахилах. Но при Лизке я держалась. И так достаточно позора.

— Дарья Олеговна, введу вас в курс дела, листанул блокнотик полицейский. — Ваша сестра утверждает, что после школы подверглась нападению м-м… четырёх молодых людей. Приметы она предоставила и, насколько я понимаю, все они живут по-соседству, м-да, — проверил он. — Да. Включая Матвея Фурина, который, по словам вашей сестры, руководил «расправой». Елизавету Олеговну окружили и, не давая ей пройти, оскорбляли, угрожали побоями, и допустили физическое насилие, что привело к получению травм. Она вырвалась и сумела убежать. Все нападающие совершеннолетние, что отягощает их преступление против вашей несовершеннолетней сестры. Это ясно? Насколько я понял, Елизавета Олеговна также утверждает, что причиной, по которой на неё напали, является ваша связь с Фуриным. Вы действительно состоите с ним в отношениях?

— Да, — отозвалась я, не поднимая ресниц.

— Вы подтверждаете, что знали о планируемом нападении?

— Нет.

— Вы подтверждаете, что не хотели, чтобы сестра раскрывала вашу связь?

— Да. Но это тут не причём, — поглядела я прямо. — Матвей не стал бы обижать ребёнка. Она врёт. Она всё выдумала назло мне. Она шантажировала нас, но я отказалась выполнять её условия и теперь она бесится!

— Это ваше личное дело. Мы разбираем лишь факт нападения, — отрезали голубые глаза. — Я советую вам немедленно проехать в больницу и снять побои, — снова обратился он к маме. — Вот мой номер, вот направление.

Мама уверила его, что разберётся, закрыла дверь и вернулась на кухню на нетвёрдых ногах. Схватила стакан. Пальцы её тряслись.

— Что ты мне тут устроила… какой позор… — процедила она, не оборачиваясь. Я не дышала. — Какая ещё половая связь?! Что происходит? Что ты творишь? С кем?! — повторила она, не дождавшись ответа. — Уголовники на твою сестру напали… И Фурин… Ты вообще нормальная связываться с ним? Если я узнаю, что это правда…

— Она правда с ним, мам! — влезла Лизка.

— Молчи! Не с тобой разговариваю! — плескался в побелевших пальцах стакан. — Даша! Ты совсем сдурела?! Ты меня в могилу сведёшь! Лиза, выйди из комнаты.

— А побои… — неуверенно напомнила та. Но мама глотнула воздуха и взревела не хуже медведицы:

— ВЫЙДИ ИЗ КОМНАТЫ, Я СКАЗАЛА!!!

Никогда не видела её такой сердитой! А Лизка и подавно — мама ещё не повышала на неё голос. Она выскочила в коридор с перекосившимся от слёз лицом, и дверь яростно захлопнулась за ней. Стёкла громыхнули, обрезая мне путь к отступлению.

— Что происходит?! — потребовала мама с порога.

— Мам, Лиза всё выдумала, никто не сговаривался, — стала оправдываться я. — Она просто бесится, что я не хочу разбираться с Евсеевой…

— Что происходит между тобой и Фуриным?! — потребовала мама ещё строже, не обратив внимания на мой лепет.

— Мы встречаемся… — выдавила я с трудом.

Мама зажмурилась и схватилась за сердце:

— Скажи, что ты шутишь, Даша! Ты дура? Реально с этим уголовником связалась?!

— Мам, он не уголовник!

— ДАША! Посмотри на него! Ты в своём уме?!

— Он не уголовник, — повторила я, каменея под маминым взглядом.

— Нет… — она упала за стол и закачала головой, отгоняя происходящее. — Нет, я этого не перенесу… это последняя капля… я терпела твои ночные похождения, не спрашивала, куда ты пропадаешь целыми днями, вечерами, с кем… я терпела, переживала, но не лезла в твою жизнь… и вот, дотерпелась. Домолчалась! Что мне теперь с тобой делать?! Что?! Как можно быть такой безмозглой! Я же воспитывала тебя! И кого я воспитала! Даша! Что с тобой?! Где моя благоразумная дочь?! Что я сделала не так… — задрожала она, собираясь то ли расплакаться, то ли разораться. — Что же я сделала не так?! А?!

— Мам! — я набралась смелости. — Матвей совсем не плохой, не верь слухам! Лизка всё выдумала. Он её не тронул бы. Он любит меня, а я люблю его…

— Ты… что? Даша, ты… я не хочу ничего слышать!

— Мам, послушай…

— Нет! Это ты меня послушай! Тебе всего восемнадцать, у тебя ещё вся жизнь впереди! Ты не представляешь, что такое настоящая любовь! Ты всё перепутала! Это гормоны, страсть, это пройдёт, Даша! И что останется?! Послушай меня, я уже достаточно пожила, я знаю о чём говорю! И я была такой молодой и глупой, и я влюблялась не в тех, но я научилась на своих ошибках. И я не хочу, чтобы ты повторяла их! Ты только начала взрослую жизнь, ты ещё сто раз встретишь подходящего парня!

— А этот неподходящий, да? — вскинулась я. Кухня поплыла перед глазами. — Неподходящий тебе или папе?! Или неподходящий соседям?! Кому именно он неподходящий?!

— Даша открой глаза! Ты просто не видишь! Ты как слепая, ты влюблена и не понимаешь, не видишь ничего! Мне со стороны виднее!

— Ты его не знаешь! — возразила я.

— Наслышана уж! Весь двор наслышан! — хмурилась мама. — Ты думаешь это последняя твоя «любовь»?! Вот этот хулиган?! Серьёзно?! Вот этот, покрытый татушками гопник?! Я не могу представить тебе более отвратительной пары! Ты и гопник! Даша! Включай мозги уже! Это не твой уровень. Ты же интеллигентная девушка из приличной семьи! Ты получаешь высшее образование, будешь уважаемым специалистом. А он сынок алкаша и бандит, вертится в тёмных кругах. Какое у него будущее? Ты реально хочешь связать себя с ТАКИМ?! Вот с ТАКИМ?! Даша, очнись! Возьми себя в руки! Я запрещаю тебе! Запрещаю тебе портить свою жизнь! Я не для того тебя рожала, чтобы ты волочила жалкое существование в бедности и терпела его пьяные побои! Нет! Я никогда, слышишь, никогда не приму этот выбор!

— И не надо! — встала я на дыбы. — Я люблю его. Это мой выбор!

— Твой выбор?! — горячилась мама, и чёрные тени от лампы делали её лицо морщинистее и старее. — Тебе только восемнадцать лет! Какой выбор? Доучись сперва! Выбор она делает! Ты ещё жизни не нюхала! Откуда тебе знать, какой выбор сделать?!

— Я люблю его… — как больная, повторила я, потухая. Всё было именно так, как я и представляла. Руки опустились.

Мама заметила перемену.

— Это все не считается, — заговорила она тише, но настойчивей. — Это не настоящее чувство, Дашуль. Поверь мне. Ты милая, скромная девушка, умница, красавица, да за тобой очереди стоять будут, вот увидишь. Дай время, Даш, ещё сто раз встретишь нормального парня, мужа. Это не любовь сейчас, это гормоны, Дашенька, прошу! Послушай меня! Я не посоветую плохого, ты же моя дочь! Я всегда хочу для тебя как лучше! Я буду бороться за тебя, за твоё будущее! Это не любовь это страсть, это пройдет. Страсть всегда проходит. Он же настоящий хулиган.

Хулиганы добром не кончают, и ты с ним намучаешься, Дашенька, услышь меня! Я не хочу чтобы ты потом жалела, чтобы ты проклинала меня потом, что я не остановила тебя!

— Я никогда так не скажу…

— Нет, я сама себе не прощу, если ты похоронишь свою жизнь, свою карьеру из-за этой шантрапы! Даша! Его ни один работодатель не возьмёт! Посмотри на него! Ты что не замечаешь? Да на нём всё-всё написано, чёрным по белому. Нормальный человек не станет покрывать себя наколками, нормальный мужчина не станет украшаться серьгами, погляди на него, там столько проблем в голове! Он же больной человек! Психически неуравновешенный! Даша. И ты хочешь связаться с таким? Ты же приличная девочка, учишься хорошо, тебе все дороги открыты! Зачем тебе ОНО?

Я молчала. Ковыряла глазами узоры на сахарнице. Я не знала, как ответить на мамины аргументы. Мой единственный «я люблю его» ей не подходил. Больше аргументов у меня не было.

А у мамы было ещё много.

Много аргументов.

— Ну, месяц пройдет, год, два, и заскулишь! — продолжала она увещевать, волнуясь. — Он скатится в какую-нибудь противозаконную историю, и потянет тебя за собой. Сопьется, как его отец! Это же был настоящий алкоголик, Даш, а значит, и сыну передалось. Это не лечится. Это в генах. Поймешь, но поздно будет! Останешься с алкоголиком и детьми на руках… будете жить впроголодь… я не хочу тебе такой судьбы, Дашенька! — рот её страшно скривился. — Я не для того пашу на двух работах, чтобы ты так глупо растоптала свой шанс! — она снова потянулась к сердцу. Жалость вызывает, — хмурилась я. — А меня ей не жалко…