Чтение онлайн

Къ отъзду все было готово, и хотли слдующаго дня итти въ море, но ввечеру передъ тмъ въ 9 часу пришла всть изъ Ряща отъ Консула Аврамова къ Капитану Лейтенанту Соймонову "что по Шахову указу Посолъ назадъ будетъ потребованъ, чего ради бы поспшали отправить его въ море до полученія онаго указа." Сіе же подтверждалъ встникъ отъ Полковника Шилова. По сему надлежало судамъ съ Посломъ еще тойже ночи отъхать. Но какую бы предъявить причину такой поспшности? Господинъ Соймоновъ, зная, въ коль великомъ почтеніи состоитъ звздогаданіе у Персіянъ, донесъ Послу: "Яко бы онъ нашелъ, что наступающей полунощной часъ много щастія предвщаетъ для его пути; и что сверьхъ того теперь полномсячіе, чего ради надлежитъ поспшать, вытти въ море, пока вода не сбудетъ." Посолъ на все согласился, и такъ употреблены были вс шлюпки и лодки для буксированія судовъ въ море.

Такимъ образомъ Измаилъ Бегъ похалъ изъ Гилани въ начал Генваря 1723 года, въ той надежд, что онъ моремъ скоряе, нежели сухимъ путемъ, прибудетъ въ Астрахань; но сіе было не возможно, потому что море обыкновенно замерзаетъ при усть рки Волги. Но Послу о томъ не объявили. Напротивъ того Лейтенанту Лунину было приказано, чтобъ въ Апшеронскомъ пролив у Святаго острова промедлить подъ разнымъ видомъ до тхъ поръ, пока можно будетъ надяться, что Волга [что обыкновенно бываетъ въ Март мсяц] вскрылася. Пришедши около половины Генваря въ помянутой проливъ, Посолъ съ начала радовался, что на Святомъ остров нсколько отдохнуть можетъ отъ безпокойствія морской зды. Но вскор потомъ ему тамъ прискучилось, и Лейтенантъ Лунинъ едва его успокоилъ. Онъ принужденъ былъ Послу объявить истинную причину медлнія, потому что Волга льдомъ покрыта. Какъ съ начала Марта настала теплая погода, то Лунинъ паки зду началъ, и безъ дальнихъ препятствій привезъ Посла благополучно въ Астрахань.

По отъзд Посла, услышалъ господинъ Соймоновъ, какъ то здлалсь, что Консулъ прежде Везиря извстился о Шаховомъ указ, по коему Измаила Бега возвратить велно, и какимъ образомъ оной указъ задержанъ. Аврамовъ, слышавъ, что ожидаютъ такого указа, находился нарочно для того въ нкоторой деревн, чрезъ которую курьеру съ указомъ хать надлежало. Онъ позвалъ его къ себ въ квартиру, подчивалъ его, и толь много оказалъ ему дружества, что сей не спшилъ хать въ Ряще. Между тмъ Аврамовъ отправилъ нарочнаго къ Полковнику и къ господину Соймонову. Какъ онъ услышалъ, или по крайней мр могъ надяться, что суда въ море вышли, то онъ отпустилъ курьера въ Испагань, одаривъ его довольнымъ числомъ денегъ. Везирь, о всмъ произшедшемъ ничего не вдая, послалъ указъ на суда, въ томъ мнніи, что Посолъ еще не ухалъ. Но сей былъ уже на мор. Такимъ образомъ коварство Везиря, испросившаго сей указъ у Шаха, предупреждено было хитростію россійскаго Консула.

Посл сего еще больше явилось признаковъ злаго Везирьскаго умысла, потому что ежедневно приходили въ Ряще вооруженные Персіяне, коихъ намреніи ни къ чему иному клонится не могло, какъ только чтобъ Россіянъ оттуда выгнать. Сихъ Персіянъ не можно было почесть за обученной ружью воинской народъ, потому что такихъ не находилось ни въ Гилани, ниже въ сосдственныхъ провинціяхъ; но были токмо жители деревенскія съ саблями, и немногіе имли ружья безъ замковъ, кои фитилями зажигаютъ. Къ каждому такому ружью не было у нихъ больше двухъ, или трехъ, камышемъ обверченныхъ патроновъ. Но множество оныхъ наводило страхъ Полковнику, однако не давалъ онъ знать, о томъ Везирю, потому что ни о чемъ жаловаться причины не было. Потомъ спустя нсколько недль увдомленось чрезъ чрех Армянскихъ и Грузинскихъ купцовъ, что собралось уже до 15000 человкъ. Да еще пришли въ Ряще два Везиря, Кесерской и Асторинскій. Тогда Полковникъ приказалъ на углахъ Караванъ-сарая своего здлать два болверха. Везирь веллъ его спросить о причин того. На то отвтствовалъ Полковникъ: "что Европейскія воинскія правила требуютъ такой предосторожности, хотя и нтъ никакой явной опасности." Съ того времени не посылалъ больше Полковникъ просить Везиря о лошадяхъ для перевозу нужныхъ снарядовъ и провіанту изъ Перибзара; но онъ возилъ вс потребности на наемныхъ лошадяхъ, или перетаскивали оныя солдаты.

Въ конц Феврадя послала три Везиря въ Полковнику, и велли ему сказать общимъ именемъ: "Не можно де имъ боле терпть пребыванія его съ войскомъ въ ихъ земл; они де сами въ состояніи защищать себя отъ своихъ непріятелей; и того де ради бы онъ вышелъ, пока его къ тому не понудитъ; на что требовали у него отвта." Какъ сіе непріятельское требованіе учинено не сверхъ чаянія: то данъ на то тотчасъ отвтъ слдующій: "Не мы тому виною, говорилъ Полковннкъ, что мы сюда пришли. Везирь и жители города Ряща призвали насъ для своего защищенія. И я не думаю, чтобъ нчто мною учинено или дозволено было, почему бы мое и порученнаго мн войска пребываніе здшнему народу противно быть могло. Какъ Великій Государь Императоръ Всероссійскій чрезъ то, что онъ насъ послалъ, явно засвидтельствовалъ свое дружелюбіе къ Шаху и Персидскому государству: такъ я не сомнваюсь, что и назадъ онъ насъ позоветъ, когда будетъ ему представлено, что пребываніе наше въ здшней стран больше ни нужно. Но безъ именнаго Его Императорскаго Величества указа не могу я съ мста тронуться. Невозможность исполненія того, чего они требуютъ, также изъ того явствуетъ, что отъхали отсюда Два судна съ Посломъ Измаилемъ Бегомъ, коихъ обратнаго прибытія ожидать должно, дабы вс при мн находящіеся люди могли вдругъ отправиться. Естьлибъ я и хотлъ учинить нчто безъ указу Всемилостивйшаго моего Государя, въ той надежд, что премнившіяся обстоятельства оправятъ мою поступку, и что Государь Императоръ по мудрому своему разсужденію не причтетъ того мн въ вину: однако не могъ бы я ничего больше здлать, какъ чтобъ сперьва послать на судахъ въ Дербентъ вс тягости, и по возвращеніи судовъ итти мн самому съ войскомъ." Сей толь благоразумной отвтъ удовольствовалъ Персіянъ на нкоторое время, въ ожиданіи, что тягости, а особливо артиллерія, которая наибольшей страхъ имъ наводила, на суда нагружены будутъ. Но Полковникъ не признавалъ за полезно, остаться безъ оныя; однако между тмъ приготовлялись суда къ отъзду, потому что надлежало Капитану Лейтенанту Соймонову окончать описаніе мстъ при усть рки Кура, и оттуда хать въ Астрахань.

До приготовленія судовъ къ отъзду, говорилъ нкто господину Соймонову: "что можетъ притти на мысль Персіянамъ, чтобъ суда, на рк Перибазар стоящія, сжечь нефтію; они де могутъ нсколько бочекъ, симъ землянымъ масломъ наполненныхъ, по зажженіи онаго въ рку вылить; и есть ли де оная нефть доплыветъ до судовъ, то легко могутъ оные отъ того загорться." Сіе хотя господинъ Соймоновъ почиталъ тогда за пустые рассказы, коими токмо въ страхъ его привести хотли: однако посл, когда онъ былъ въ Баку, и позналъ свойства нефти, и увидлъ, что оная дйствительно на вод горитъ сильнымъ пламенемъ выше полуаршина, удостоврился онъ, что опасность не была безъ основанія. Особливо высокой и въ то время изсохшей камышъ, а по берегамъ рки Перибазара ростущей, въ которомъ суда стояли, причинилъ бы неминуемое нещастіе, естьлибъ огонь то понялъ. Но можетъ быть, что Персіянамъ на мысль сего не приходило, или что они не хотли употреблять такого способа: довольно, что суда остались въ цлости.

Чрезъ нсколько дней потомъ увдомилъ Полковникъ Шиловъ Капитана Лейтенанта Соймонова, "что Везирь Кескерской вознамрился итти къ Зинлинскому проливу; а что онъ намренъ тамъ длать, и сухимъ ли путемъ подетъ, или водою отъ деревни Перибазара на судахъ, того не извстно. Но есть ли онъ подетъ водою мимо россійскихъ судовъ, то бы господинъ Соймоновъ непреминулъ его принять честно, впрочемъ навдывался бы онъ сего намреніяхъ." И такъ ожидали сперьва Везиря водою, но какъ услышали, что онъ похалъ сухимъ путемъ, то послалъ господинъ Соймоновъ Мичмана Прончищева въ матросское платье одтаго, и съ матрозами на шлюпк, къ проливу, подъ видомъ, яко бы тамъ ловить рыбу. Прончищеву приказано примчать вс Везирьскія предпріятія. Онъ пробывъ тамъ три дни, по возвращеніи своемъ репортовалъ, что съ Везиремъ было великое число войска коннаго; что Везирь прилжно осматривалъ устье пролива въ Каспійское море; и что казалось яко бы онъ избиралъ мста, на которыхъ бы здлать батареи, или крпостцы, чтобъ пресчь входъ Россійскимъ судамъ въ Зинзилинское озеро. Господинъ Соймоновъ еще напередъ догадывался, что такое есть Везирское намреніе, какъ то и по вроятности въ томъ сумнваться не можно однакожъ оное не произведено въ дйствіе.

Въ начал Марта мсяца начали изготовлять суда, на которыхъ господину Соймонову итти въ море. Оныхъ было восемь. Ибо по данной Полковнику Шилову инструкціи надлежало нсколько судовъ оставить для защищенія гавани. Такимъ образомъ подъ командою Капитана-Лейтенанта Золотарева остались въ пролив Гукеръ, большой корабельной ботъ и эверсъ, изъ коихъ два перьвые снабдны были артиллеріею. Марта 17 числа пошелъ господинъ Соймоновъ въ море.

Едва онъ отъхалъ, то Персіяне, услышавъ, что тягости никакой на судахъ не повезено, повторяли прежнія свой требованія, и наступали на Полковника Шилова съ томъ, чтобъ онъ неотмнно изъ Ряща выступилъ. Онъ представлялъ невозможность: "потому что осаталось у него токмо три судна, на которыя и четвертая часть находящагося при немъ войска умститься не можетъ." Сверьхъ того, говорилъ онъ: "не нахожу я причины, принимать отъ нихъ повелнія, пока я не увдомлюсь о намреніи ихъ Шаха." Чрезъ нсколько дней показывали ему указъ, яко бы отъ самаго Шаха присланной, тогоже содержанія. Но хотябъ и подлинной былъ указъ, или подложной: однако Полковнику выхать было не можно. Грозили ему силою: онъ общался оборониться. "Только Везири бы разсудили, когда они начнутъ непріятельскія дйствія, то имютъ они и отвтствовать во всхъ слдствіяхъ войны, которыя отъ того произойдутъ.

Великое ихъ множество, и малое число Россіянъ, придало Персіянамъ смлости, что слдующаго дня изъ четырехъ пушекъ и нкотораго числа млкаго оружія стрляли по россійскому Караванъ-Сараю. Россійской Капитанъ, Резинъ, застрленъ былъ, а больше никакова вреда не случилось. Полковникъ пробылъ тотъ день спокойно, ожидая ночи, когда Персіяне отдыхать будутъ. Около полуночи послалъ онъ роту гранадеръ подъ предводительствомъ Капитана Шиллинга въ задніе ворота на поле, съ такимъ приказаніемъ, чтобъ обошедши, напасть стыду на непріятеля. Какъ сіи далеко уже дошли, то Полковникъ приказалъ еще выступишь двумъ ротамъ въ переднія ворота, и бить тревогу. Непріятели увидя, что съ двухъ сиоронъ вдругъ чинится на нихъ нападеніе, не знали, гд больше требовалось ихъ сопротивленія. Больше 1000 человкъ, отчасти на мст предъ Караванъ-сараемъ, отчасти же на побг, побито. Чрезъ нсколько минутъ мсто сраженія очистилось. За бгущими чинена погоня по всмъ улицамъ города.

Тогоже дня думали Персіяне истребить еще и три судна въ Зинзилинскомъ пролив стоящіе, здлавъ въ ночи батарею изъ плетня землею насыпанную, и поставя на оной четыре чугунныя шести фунтовыя пушки. На разсвт начали они стрлять изъ пушекъ. На судахъ было не больше 100 человкъ. Напротивъ того число Персіянъ простиралось до 5000 человкъ. Какія надлежало здсь принять мры? Должно ли удалиться? Капитанъ-Лейтенантъ Золотаревъ того не здлалъ. Онъ шелъ противъ огня. Судамъ веллъ онъ тянуться завозомъ къ батареи. Присемъ хотя и не было безъ урону, потому что непріятельское млкое ружье доставало до людей у завоза бывшихъ и тянувшихъ: но какъ стали напротивъ батарей, и со всхъ судовъ, какъ изъ ружья, такъ и изъ пушекъ, стрляшь начали: то въ четверть часа ни одного непріятеля не осталось. Поимали нсколько побжавшихъ, которые на сандалахъ [малыя Персидскія суда] чрезъ озеро Зинзилинское уйти хотли. Потомъ Персіяне оставили Россіянъ въ поко, а вскор потомъ пришли прибавочные Россійскіе полки, такъ что тмъ меньше Персіянъ было опасаться.