Чтение онлайн

Какъ скоро день насталъ [26 числа] то началъ господинъ Соймоновъ зду вдоль восточнаго берега, гд онъ надялся, удобное сыскать мсто для пристанища. И отъхавъ около пяти верстъ отъ устья рки Аграхана казался берегъ что дале, то лучше и удобне, и онъ высмотрлъ сперьва мсто, гд бы приставать, а потомъ другое, на которомъ бы поставитъ лагерь для войска. Мсто было довольно примтно, потому не почиталъ онъ за нужное, поставить тамъ маякъ. Но изъ того воспослдовало, что посл онаго на нашли, и высаживаніе войска не безъ труда произходило.

Господинъ Соймоновъ хотлъ возвратиться ко флоту, которой онъ надялся застать еще предъ устьемъ рки Терки. Но втръ и волны были ему противны, а для флота способны, которой ввечеру въ исход пятаго часа шелъ къ нему на встрчу. Тогда находился онъ почти на половин залива. Государь Императоръ будучи на Москворцкомъ струг, послалъ къ Соймонову шлюпку, съ приказаніемъ, чтобъ не зажжая къ Генералу Адмиралу, репортовалъ онъ немедлнно Его Величеству. По учиненіи сего, сказалъ Государь: "Мы не чаяли, что ты сего дня къ намъ возвратишься. Для того Генералу Адмиралу было приказано, чтобъ около вечера стать на якорь. Но когда ты пришелъ: то должно сей приказъ отмнить. Поди же назадъ на Гукеръ, и пожжай ночью, сколь далеко можешь."

Сей приказъ донесъ Лейтенантъ Соймоновъ Генералу Адмиралу, и зда нсколько времени ночью продолжалась. Но какъ около 10 часовъ возсталъ жестокой втръ съ западу, за которымъ сильной дождь воспослдовалъ; то были принуждены бросить якори, и стояли да слдующаго утра, хотя по полуночи втръ паки утишился.

Іюля 21 числа былъ достопамятной день побды, которую Государь Императоръ въ 1714 году одержалъ при Гангут надъ Шведскою эскадрою. Погода началась ясная съ тихимъ свернымъ втромъ, чего для Генералъ Адмиралъ приказалъ рано по утру приготовится къ продолженію пути. Но Госдарь, въ тоже время пріхавшей на шлюпк, приказалъ ожидать, и веллъ быть благодарному молебну. Къ тому избрано для просторности судно Его Величества. Но какъ еще было рано отправлять молебенъ, то между тмъ хотлъ Государь осмотрть берегъ въ томъ мнніи, что они уже на томъ мст, гд пристать можно. Соймомову повелно показать дорогу. Для того, что Государь приказалъ править прямо на берегъ, заключилъ господинъ Соймоновъ, что Государь намренъ вытти на берегъ, и для того принужденъ сказать: что то мсто, гд пристать можно, еще нсколько дале. Потомъ Государь повеллъ править подл берега, а Соймоновъ сталъ на носу шлюпки, дабы тмъ лучше усмотрть то мсто. Въ самомъ дл не зналъ господинъ Соймоновъ, гд онъ былъ. Высокой камышъ, подл котораго очень близко хали, закрывалъ берегъ. Надлежало ему итти на удачу. У Государя не стало больше терпнія, видя, что такъ долго продолжается. Наконецъ открылась прогалина между камышемъ, и за онымъ сухой берегъ. И такъ разсудилось тамъ быть пристанищу, не смотря на то, что настоящее мсто, господиномъ Соймоновымъ избранное, какъ то онъ посл узналъ, отстояло еще больше полуверсты. Государь Императоръ неизреченное имлъ желаніе, вытти на берегъ, но за млкостію воды не можно было ближе, какъ на пять саженъ, подойти къ берегу на шлюпк, чего ради повеллъ Его Величество четверымъ гребцамъ нести себя на доск на берегъ. Гребцы шли въ вод по поясъ, и господинъ Соймоновъ шелъ подлъ ихъ, чтобъ поддерживать Государя, дабы не замочился. Онъ и пять гребцовъ имли заряженныя ружья. Еще съ ними былъ деньщикъ Поспловъ, Государевъ любимецъ.

Нсколько пещаныхъ бугровъ лежали отъ 200 до 300 саженъ отъ берега. Государь взошелъ на одинъ изъ оныхъ, откуда по другой сторон видно было большое море. Тотчасъ избралъ Государь мсто, на которомъ бы стоять войску лагеремъ. Тогда же пришла другая шлюпка съ Квартирмейстеромъ Преебраженскаго полку, которому отъ Государя было приказано за нимъ слдовать, дабы ему показать мсто подъ лагерь гвардіи, что и учинено. Пріхали еще въ особливой шлюпк Губернаторъ Волынской и Кабинетъ-Секретарь Макаровъ для свданія, не иметъ ли Государь что приказать. Между тмъ гребцы нашли въ камыш Татарскую лодку, въ которой лежала мачта. Возвратившись къ берегу Государь указалъ Лейтенанту Соймонову поставить на берегу сію мачту, для примты флоту, а потомъ въ шлюпк Губернаторской хать ему обратно ко флоту, съ повелніемъ къ Генералу Адмиралу, чтобъ отправить молебенъ, и по окончаніи онаго учинить на всхъ судахъ бглой огонь, а посл того итти всмъ флотомъ, и стать у сего мста на якоряхъ. По сему все точно исполнено.

По полудни въ четвертомъ часу по данному сигналу чинился выходъ со всхъ судовъ на берегъ. Съ большихъ судовъ перевозились на шлюпкахъ, а островскія лодки такъ близко, сколько было можно, подъжжали сами къ берегу. Чрезъ то камышъ везд поломанъ, и съ водою сравненъ, и такимъ образомъ весь берегъ очистился. Генералъ Квартирмейстеръ Карчминъ наказывалъ каждому полку мсто въ лагер. Слдующаго дня поставили палатки. Сей лагерь проименованъ Астраханскимъ Ретранжементомъ, потому что Государь признавалъ за нужное, чтобъ укрпить оной валомъ, дабы войско было въ безопасности отъ всякаго непріятельскаго нападенія.

Больше недли прошло, пока можно было оттуда выступить, и собственное намреніе сего похода приводить въ исполненіе; къ сему требовались лошади, коихъ сухимъ путемъ ожидали съ конницею. Но сія претерпла дорогою великую нужду за недостаткомъ въ степи воды и фуража, да при вступленіи ея въ Дагестанъ случилось отъ жителей деревни Андреевой нечаянное сопротивленіе, отчего здлалось немалое въ поход замедленіе.

Между симъ времененъ пріуготовлялъ Государь, что было надобно, и послалъ провдать около лежащія страны, и сыскать мсто, гд бы перехать чрезъ року Сулахъ, также Островки приведены въ безопасность, дабы ихъ и на возвратной зд опять употребить было можно. Да и не было безъ забавъ, когда время и случай къ тому допущали. Государь Императоръ, Генералъ Адмиралъ, Графъ Толстой и Князь Кантемиръ всегда ночевали на своихъ судахъ. На берегу поставленъ былъ для Государя преизрядной Персидской Шатеръ полотняной, Шелковыми парчами подбитой, которой Шамханъ изъ города Тарху прислалъ Его Величеству въ подарокъ. Но ни единаго дня не проходило, въ которой бы Государь не здилъ на берегъ, и тогда обыкновенно зажжалъ къ стоявшему ближе къ берегу Генералу Адмиралу.

При семъ случа однажды учинилось, что Государь вспомнилъ корабельное обыкновеніе, по которому небывалыхъ прежде на какомъ либо мор купаютъ, что чинится изготовленнымъ на конц райны блокомъ, съ котораго сидящіе на доск спускаются въ воду трижды, или откупаются подарками. Здсь было новое море для нашихъ мореплавающихъ. Государь желалъ имть увеселеніе, видть оную церемонію; и какъ онъ самъ себя отъ оной не выключилъ, то и другіе не могли отговориться, коль имъ ни страшно казалось такое дйствіе. Господинъ Соймоновъ имлъ по Государеву приказу дирекцію надъ сею веселостію. Перьвой купался Генералъ Маіоръ Иванъ Михайловичь Головинъ, котораго Государь обыкновенно называлъ Адмиралтейскимъ Басомъ. Потомъ слдовалъ Государь самъ, по немъ Генералъ Адмиралъ, и такъ дале весь Генералитетъ и Министры. Весело было смотрть, какъ нкоторые исправили сію церемонію съ крайнею робостію, а другіе весьма бодро поступили. Господинъ Соймоновъ пишетъ: что Генералъ Маіоръ Матюшкинъ изо всхъ наибольшимъ страхомъ былъ объятъ, а Бригадиръ Князь Борятинской наибольшую оказалъ смлость.

Въ тоже время, какъ сіе произходило, пришелъ Терской Козакъ курьеромъ, отъ Бригадира Ветерани, съ извстіемъ о претерпенномъ близъ Андреевой урон, о которомъ Государь тмъ больше сожаллъ чмъ было видняе, что проступка Бригадира подалъ къ тому случай. Ветерани былъ отправленъ отъ Генерала Маіора Кропотова съ четырьмя полками драгунъ для взятія укрпленной деревни Андреевой, о коей Губернаторъ Волынской обнадеживалъ, что жители противиться не будутъ. Но какъ 23 Іюля въ близости деревни шелъ онъ ускою дорогою, то вдругъ и нечаянно съ высокихъ мстъ изъ лсу встртила его стрлами и ядрами такъ жестоко, что нсколько его войска были побиты. Тогда учинилася проступка, что Ветерани долго медлилъ въ ускомъ проход, и думалъ противиться непріятелю, у котораго вся сила была скрытна. Разсуждали такъ, естьлибъ онъ вдругъ устремился на деревню, то бы онъ меньше людей потерялъ. Сіе видно было, когда и полковникъ Наумовъ согласясь съ протчими Офицерами, небольшое число людей оставилъ, для удержанія непріятеля, а между тмъ прочіе по маломъ сопротивленіи изошли въ деревню, и претерпнной уронъ храбро отомстили. Однако побитыхъ было не больше 80 человкъ драгунъ. За то знатная получена добыча, И вся деревня превращена въ пепелъ.

Посл того помалу приходили переднія войска Драгунъ и Козаковъ, и какъ уже въ лошадяхъ не было больше недостатку, то Государь Императоръ послалъ Лейтенанта Соймонова съ 12 Терскими Козаками къ рк Сулаху, для осмотру, не можно ли гд чрезъ оную переправиться на лошадяхъ. Рка Сулахъ есть рукавъ рки Аграхана, и впадаетъ въ Каспійское море. Отъ Аграханскаго ретранжемента до устья рки Сулаха считали 20 верстъ разстоянія. Всеобщее примчаніе что рки при ихъ устьяхъ, отъ наноснаго песку съ моря, бываютъ млки, произвело въ Государ мнніе, что такое можетъ быть и у рки Сулаха. И такъ хотя надобно будетъ перевозить войско на плотахъ; однако для обозу здлается облегченіе, есть ли въ тоже время рку при устьи пережжать будетъ можно. Сіе приказано было господину Соймонову точно осмотрть. Онъ нашелъ устье дйствительно довольно млкимъ, и съ начала былъ грунтъ крепкой; но какъ на средину рки пришли, то такъ стало иловато и вяско, что съ немалымъ трудомъ лошади выбиться могли. И такъ со всмъ миновала надежда о полученіи желаемаго успха, а вмсто того боле старались о плотахъ, кои привязанными на берегу канатами перетягивали.

Господинъ Соймоновъ назадъ халъ край морскаго берега, или по заплескамъ изъ наноснаго песку состоящимъ, которые гораздо ниже настоящаго морскаго берега. Когда онъ Государю донесъ о семъ обстоятельствъ: то изволилъ Его Величество спросить: "видно ли тамъ, что во время сильныхъ морскихъ втровъ т заплески понимаются водою". И какъ господинъ Соймоновъ донесъ, что вс до самыхъ крутыхъ мстъ и до пещаныхъ бугровъ понимаются: то Государь изволилъ скаэать присутствующимъ: "Я угадалъ, что Генералъ Квартирмейстеръ Карчминъ предлагалъ напрасно, что можно иттить по заплескамъ; я ему сказалъ, разв онъ захочетъ быть Фараономъ.

Потомъ принято въ разсужденіе, какъ бы сберечь Островскія лодки до ихъ возвратной зды, чтобъ они отъ втровъ не повредились? Ибо въ одну ночь нкоторые изъ оныхъ, не на якоряхъ, но на мли стоявшіе, отъ бывшаго жестокаго втру великой вредъ претерпли, и въ водъ погрузли. Государь Императоръ, для совтованія о томъ съ Генераломъ Адмираломъ, на Гукеръ пришедшій, великое имлъ попеченіе, какъ бы спасти лодки отъ сильныхъ осеннихъ втровъ, дабы не повредились вовсе, и дабы было, на чемъ возвратиться войску въ Астрахань. Мнніе Его Величества такое было, "чтобъ ихъ Всхъ у береговъ затопить; тогда съ водою не такъ сильно, какъ порожніе, подъимать, и о землю бить будетъ; а посл не трудно будетъ ихъ опять достать, и вылить изъ нихъ воду." Сказавъ сіе обратилъ Государь рчь свою къ предстоящему Лейтенанту Соймонову: Вить, де и ты морской; говори о томъ же". Тогда вспомнилъ господинъ Соймоновъ о своей зд, которую чинилъ вдоль западнаго берега матерыя земли при осматриваніи Аграханскаго залива, и о лежащемъ недалеко отъ онаго берега маломъ остров, которой у Терскиръ Козаковъ Ракушечнымъ называется. Сей островъ на картахъ не означенъ: но есть рчка Ракушечна, напротивъ Аграханскаго ретранжемента въ заливъ текущая. На острову стояло тогда одно ветловое большое и высокое дерево, которое съ Гукера было видно. Потому учинилъ господинъ Соймоновъ предлженіе: "что можно Остовскія лодки поставить за оный островъ; тамъ сильные втры и волны не могутъ столъ легко ихъ повреждать." Изрядно, сказалъ Государь, увидя высокую ветлу, туды не далеко, Я и самъ поду, и осмотрю мсто."