Опрометчивый поцелуй
Шрифт:
Маргарет настояла, что будет сопровождать мать в Хобарт лично. Когда они подъехали к кардиоцентру, мать сразу увезли в реанимацию. Теперь от Маргарет ничего не зависело. Главным на данный момент были два фактора: правильные действия врачей и крепость организма самой миссис Маккейн.
Маргарет вернулась на ферму и отдала все распоряжения по организации похорон отца. Младшие братья и сестры жались к ней как беспомощные птенцы, и она особенно остро почувствовала, что на какое-то время должна заменить им мать.
Она вышла на веранду. Теперь здесь как-то особенно сиротливо смотрелись покрытые белыми скатертями столы, совсем не к месту невероятно нежно пахли цветы. Весна… Вечеринка с друзьями… Еще несколько часов назад это казалось совершенно естественным. Но сейчас все это было просто невозможно представить.
Маргарет стала убирать и складывать скатерти. А потом, собрав цветы в один букет, прижала их к груди и долго так стояла, беспомощно глядя вдаль. Какое горе внезапно пришло в дом Маккейнов! Хватит ли у нее сил справиться с ним? А что, если и мать тоже умрет? Нет, надо гнать эти ужасные мысли прочь. Ведь, как утверждают некоторые, они имеют способность материализовываться. Прочь! Мама выживет. Она обязательно выживет!
Маргарет вытерла слезы и вернулась в гостиную, где ее ждали притихшие братья и сестры.
– Все будет хорошо. Мама обязательно поправится. Вы мне верите?
Малыши дружно закивали.
Через несколько часов на ферме появился Кеннет, прилетевший из Мельбурна. Он был на три года старше Маргарет, и между ними всегда существовало скрытое соперничество. Видимо, Кеннет ревновал отца к сестре. Как старший из детей и потенциальный наследник, он считал, что отец все симпатии, опыт и навыки должен был передавать ему, а не Маргарет. Но теперь это уже не имело никакого значения. Кевина Маккейна не стало. Не скрывая слез, брат и сестра бросились в объятия друг друга.
Маргарет плохо помнила, как прошло отпевание отца в католической церкви Смиттона. Сердце ее было полно печали. Она продолжала винить себя в том, что не отговорила отца от поездки в горы, в том, что захотела полакомиться фаршированными куропатками. Простишь ли ты меня, папа? – безмолвно вопрошала она. Я же себя никогда не прощу!
8
На похороны Кевина Маккейна собралось очень много народу. Его любили в Смиттоне. После кладбища многие поехали на ферму Маккейнов, где было приготовлено необходимое по этому случаю угощение. Готовя сандвичи и закуски, Маргарет вроде бы немного успокоилась, но когда гости, сказавшие внезапно осиротевшим и чувствовавшим себя потерянными детям много добрых слов об их отце, разошлись, она опять впала в отчаяние.
– Что с тобой? – подошел к ней Кеннет. – За что ты себя казнишь?
И Маргарет рассказала ему о последней вечерней беседе с отцом.
– Это я, я во всем виновата! – зарыдала она. – Я не должна была его отпускать. Не должна!
Брат обнял ее.
– Ты ни в чем не виновата, Маргарет. Смерть отца нелепая случайность Он так любил тебя, любил гостей в нашем доме… Никто бы не смог отговорить его, если он задумал поохотиться. И никому никогда не придет в голову обвинить тебя в его гибели. Ты слышишь меня? – Кеннет стал гладить Маргарет по голове. – Отца уже не вернуть. Но надо сделать все, чтобы спасти мать. Завтра утром мы поедем в Хобарт.
Они подъехали к кардиоцентру, но все мешкали, никак не могли выйти из автомобиля – боялись услышать плохие новости. Но встреча с врачами принесла им надежду.
– Мы проявляем сдержанный оптимизм в отношении состояния миссис Маккейн. Кроме того, сейчас есть такие методики, благодаря которым мы через полгода можем вернуть ее к полноценной жизни. Но понадобятся хорошие сиделки, занятия физкультурой и многое другое.
– Мы готовы все это оплатить, – хором произнесли Маргарет и Кеннет.
Они вернулись на ферму и сразу сообщили младшим братьям и сестрам об оптимистическом прогнозе врачей, а потом, впервые за несколько дней, Маргарет села за компьютер. Она обнаружила несколько сообщений от Ларса. Последнее было просто паническим – он никак не мог понять, куда исчезла его зеленоглазка.
Маргарет направила семье Йенсенов подробное сообщение, где описала гибель отца и его похороны, внезапную серьезную болезнь матери. Она также сообщила, что уезжает в Хобарт, чтобы быть рядом с матерью, которую переводят из реанимации в отдельную палату. Делами на ферме займется старший брат Кеннет. Он же позаботится о младших братьях и сестрах.
Девушка была рядом с матерью все последующие дни ее пребывания в кардиоцентре. Она наблюдала, как стали двигаться пальцы на правой руке, а потом и вся рук
Когда они возвращались с прогулок в парке, прилегающем к больнице, Маргарет с удовольствием констатировала, что щеки миссис Маккейн стали окрашиваться румянцем. Это были радостные моменты.
Но были дни и часы, когда миссис Маккейн лежала, тупо глядя в потолок, не желая ни гулять, ни говорить: она скорбела о погибшем муже. Тогда приходилось вызывать психолога. Его сеансы и беседы постепенно приносили свои плоды – Одри все реже упирала безжизненный взгляд в небо и все более энергично стремилась вернуться к жизни, насыщенной делами и заботами. Это, безусловно, радовало и врачей, и Маргарет. Но одно беспокоило ее: что будет с матерью по возвращении домой, когда она потребует отвести ее на могилу отца? Маргарет даже попросила, чтобы ее проконсультировал по этому поводу психолог. И только после того, как она выслушала его рекомендации и записала их, она немного успокоилась.
Новые дела и заботы буквально свалились на Маргарет, мир которой раньше был надежно защищен любящими ее родителями. И это не могло не изменить ее. За несколько месяцев она повзрослела на несколько лет. Ее отношения с Ларсом как бы отошли на задний план. Беда постучалась в мирный, благополучный дом Маргарет и не могла не повлиять на ее настроение и на мысли.
Она часто вспоминала неподвижное, окровавленное тело отца, а еще перед ней проносилась картина: мама роняет свадебную фотографию и левым боком, как в замедленном кадре, оседает на пол в спальне. Хорошо еще, что «скорая помощь», которая стояла во дворе их фермы в связи с гибелью отца, немедленно доставила мать в кардиоцентр. Тогда они не потеряли ни минуты. А если бы пришлось «скорую» ждать, что тогда?
Мысли эти никогда не покидали Маргарет. Она мучилась и страдала, худела и становилась раздражительной. А ведь когда она общалась с матерью, ей надо было выглядеть веселой и уверенной в себе, чтобы эта уверенность передавалась и матери.
Беда состояла также и в том, что теперь ей трудно было спросить совета у старшего брата. На Кеннета свалились все дела по руководству фермой. Лошади и пони требовали ежедневного, ежечасного внимания. И там, где у опытной миссис Маккейн все получалось, казалось, легко и просто, Кеннет буксовал. Он не всегда мог принять правильное решение, медлил, колебался, приходил из конюшни за полночь, а уже на рассвете вставал и снова уходил к лошадям. Маргарет провела в Хобарте около месяца, а Кеннету надо было следить еще за учебой и здоровьем малышей, кормить их, переодевать в чистое, наконец просто говорить и играть с ними. От этого Кеннет приходил в полное отчаяние. Он ходил невыспавшимся, усталым и раздраженным. И ему было не до Маргарет, мучившейся до сих пор вопросом: кто виноват в гибели отца?
И вот настал день, когда Маргарет забрала мать из больницы и отвезла домой. Теперь по утрам к миссис Маккейн приезжала медсестра и делала с ней специальную зарядку. Два раза в неделю проводились занятия с логопедом. При матери неотлучно находилась опытная сиделка. И такая забота принесла свои плоды. С каждым днем состояние миссис Маккейн улучшалось. Речь Одри перестала быть замедленной, она уже говорила так же быстро, как и до болезни. Она передвигалась, не приволакивая правую ногу, и глаза ее стали более живыми. Они с интересом смотрели на окружающую действительность и на собеседника.