Опыты, Век XX
Шрифт:
Лауэр, присвечивая фонариком, осмотрел труп: наклонившись, перевернул тело на спину, и неуловимая улыбка скользнула по его губам.
– Пулевых ранений нет, - сказал он, распрямляясь.
– Так почему он умер?
– Смерть наступила от... истощения.
Шульц вздрогнул и отвернулся, чтобы не видеть жуткое лицо, покрытое уже не тающим снегом. Он махнул рукой и, ничего не говоря, направился к своему домику.
На следующую ночь весь лагерь снова был разбужен звуками выстрелов. Ничего не спрашивая, охранники и сам начальник лагеря мчались к тому самому месту у проволоки. Сзади ковылял Вирхов.
Шульц подошел поближе к телу, направил на него свет карманного фонарика и от неожиданности ахнул. На боку, подвернув под себя руку, в льдистом от крови снегу лежал... Лауэр...
Охранник, который стрелял, стал оправдываться:
– Он в белом халате был. Я и подумал, что это русский в маскхалате. Ведь фронт совсем рядом. И господин доктор приходил накануне, - он кивнул на Вирхова, - предупреждал, что ночью возможен десант.
– Прекратить!
– Отто Шульц, когда боялся, всегда кричал. Звуки своего голоса придавали ему уверенность в себе.
– Это же просто несчастный случай! Никто не виноват! Так я и доложу начальству!
Несмотря на полученный приказ о "расформировании лагеря", Шульц в ближайшие три дня не собирался ничего делать. И в течение трех дней он не сообщит о гибели Лауэра. Ведь приказ о "расформировании" пришел по одному ведомству, а продовольствие получается по другому.
Войдя в свою комнату, Шульц сбросил с лица выражение легкой печали, разделся и лег на койку, довольно улыбаясь и подсчитывая, что он получит на паек Лауэра за эти три дня.
...А через день, сминая проволоку и выворачивая столбы, в концлагерь ворвались советские танки.