Чтение онлайн

– Отдашь и узнаешь.

Отец вышел из кухни, знаком велев следовать за ним. В коридоре он взял свой плащ и опустил руку в его карман.

– Вот, держи. Здесь три тысячи золотом.

Я, расширив глаза от удивления, взяла протянутый мне небольшой кожаный кошелек. Весь его вид говорил о высоком положении его хозяина и пах магией огня и смерти. Опасно пьянящее сочетание.

– Мне надо три капли яда. И поживее.

– Я же сказала...- начала я, но мне пришла в голову идея.- Ладно, но мне тоже нужны деньги.

– Сколько?- даже не удивился отец.

Я подумала о трех каплях яда, стоимостью в три тысячи золотых, и смело сказала:

– Сто!

– Держи два и закатай губу обратно,- посоветовал мне он, протягивая золотые.

– Ну хоть что-то,- уныло сказала я уже на улице, поплотнее запахивая плащ.

10

На улице все так же бушевала непогода. Черные тучи низко нависали над городом, зловеще громыхая и поблескивая молниями. Дождя на удивление не было, зато дул такой сильный ветер, что многие вывески поотрывало напрочь. Одну оторвало прямо над моей головой и меня только чудом не убило. Не обратив на это никакого внимания, я с беспокойством продолжала думать о Морте.

– Покажи ручку, красавица,- схватил меня кто-то за подол плаща.

Я не заметила, как пересекла границу самого темного, грязного и опасного района Ривелла. Здесь законы Империи не действовали, в почете была лишь сила и деньги, здесь правили Запретные Гильдии.

Меня всегда поражал контраст, царивший в городе. Центр был образцово-показательный. Вылизанные улицы, ухоженные клумбы, просторные мощеные дороги и чисто вымытые витрины дорогих магазинов. А стоило пройти чуть дальше, то сразу натыкаешься на узкие улочки, где торговых лавок, как тараканов на свалке; никаких пешеходных дорожек, сплошная грязевая дорога, на которой еле-еле разъезжаются повозки.

Но этот район... Его так и называли - Дно.

Двухэтажные обшарпанные дома с маленькими квартирками, куда даже не была проведена канализация, и люди выливали нечистоты прямо на улицы. Темные фигуры, неслышно скользящие в тени, всевозможный сброд, собирающийся по грязным углам, и попрошайки, цепляющиеся за прохожих и клянчащие у них мелочь.

– Ах, какая ручка, красавица,- поцокала языком женщина, схватив мою руку и поднеся ее к своему лицу.

Ее волосы прочным колтуном дыбились на макушке, под глазом на скуле красовался лиловый синяк, а ее грязные руки с почерневшими и гниющими ногтями вызвали у меня приступ тошноты. Я попыталась вырвать из ее цепкого захвата руку, но она оказалась намного сильней чем могла показаться на первый взгляд.

– Ах, какие линии красивые! Вот это линия жизни, она всё может о тебе рассказать, всё-всё-всё,- быстро бормотала она, раскачиваясь и сильнее сжимая мою ладонь.- Плохо тебе будет, очень плохо будет, еще хуже чем было будет.

– Отвали!- я грубо пнула ее ногой. Она сложилась пополам, но руку мою не отпустила.

– Смерть, смерть вижу рядом с тобой. Много-много смерти, ты пропитана ею сильно-сильно,- еще быстрее начала бормотать она.- Перемены-перемены-перемены большие ждут тебя, ох как ждут, поджидают. И снова вижу смерть, очень-очень-очень...

– Довольно!- рыкнула я и полыхнула ослепительно голубая вспышка.

Женщина вскрикнула и отпрянула от меня. Я бросилась прочь, дико злясь на себя. Какой бы сумасшедшей она не была, она все же человек. За пару секунд совесть умудрилась выгрызть в моем сердце огромную брешь, которую могло заполнить только одно. Я быстрым шагом вернулась, кинула женщине пару серебряников и пошла прочь.

***

– Три капли?- подозрительно осмотрел меня с ног до головы старик Кехо.

Это был низкорослый полугном с жесткой седой щетиной и черными глубоко-посаженными глазами. Отец познакомил меня с ним, сказав, что если мне вдруг понадобится какое-нибудь опасное или запретное снадобье, то добро пожаловать к Кехо.

– Да, три капли,- раздраженно подтвердила я, стараясь не расчихаться от свербящих горло запахов трав и вызывавшей тошноту непонятной вони.- И побыстрей, пожалуйста.

Старик блеснул глазами, соскочил со стула и скрылся за прилавком, который и так доходил ему лишь до носа. Я огляделась, пытаясь определить источник вони, и довольно быстро его нашла. Это были глаза. Большие янтарные глазные яблоки, подвешенные за веревку к потолку. Размером они были с мой кулак и при жизни принадлежали либо огромной ящерице, либо змее, о чем красноречиво говорил узкий черный зрачок. Сам глаз был покрыт мутной пленкой, которая судя по всему и издавала эту жуткую вонь. Небось гнить начала.

– Глаза плосконосого ящура, отличный оберег от сглаза и красивое украшение,- Кехо принял мою скорченную от отвращения рожу за выражение восторга.- Продам всего за десяток золотых.

Я хмыкнула.

– Как-нибудь в другой раз, день рождение, увы, прошло. Вот три тысячи за... Ого,- вырвалось у меня, когда я достала монеты.

Мне, обычной смертной, доводилось видеть лишь золотые монеты номиналом в один золотой, и я даже представить себе не могла, что существуют монеты в сто золотых! Размером они были в пол-ладони, тонкие, гладкие... Оттиск был виден намного четче, да и золото было более высокой пробы.

– Давай-давай,- нетерпеливо помахал Кехо сложенной ладошкой.- Вот твой яд,- показал он тонкую маленькую пробирку с чем-то зеленым внутри.

С тяжелым вздохом я вывалила на прилавок гору монет. Как любой уважающий себя кошелек, носящий в своем нутре множество монет, он был пропитан заклинанием вместимости. Я снова тяжело вздохнула, похлопав рукой по внутреннему карману, где лежал мой потрепанный, старый и совершенно не уважающий себя кошелек. Ничего старичок, и на нашей улице будет праздник.

– Удачного дня,- хмыкнул Кехо, пряча монеты.

Проводив их страдальческим взглядом, я накинула капюшон и вышла на воздух. Втянув в себя свежий, как мне сначала показалось, воздух, я поперхнулась им.

– В лавке пахло намного лучше,- прокашлявшись, просипела я, пряча нос за воротником плаща.

Вытерев заслезившиеся от ветра глаза, я быстрым шагом направилась прочь из этого зловонного места. Хотелось скорее отдать отцу этот чертов яд и погреться у камина.

– Дай монетку!

– И мне!

– И я хочу-у...

Я выругалась. Меня обступили попрошайки. Все же не надо было давать той сумасшедшей столько денег, для них пять серебряников это очень много. Да и для меня на данный момент эта сумма была существенной. За нее можно было купить чего-нибудь съестного. Совесть, все-таки, крайне затратная вещь!

– Дай, дай, дай,- раздавалось со всех сторон.

Все, кто сидел, ползли по земле ко мне поближе, а самые смелые нагло и требовательно тянули ко мне свои загребущие ручонки, дергая за подол плаща. А я стояла и не знала что мне делать.