Чтение онлайн

— В этом я уверен.

После разминки, президент ФИФА Валентин Гранаткин вынес и представил публике главный приз турнира — переходящий «ANBC — World Cup». Не кубок в буквальном понимании — с никелевого основания (космодрома), на четырёх золотых струях огня, стартовала платиновая ракета с орбитальным аппаратом «Мир-1» (как на флаге Далкиленда). Струи уже едва добивали до основания, поэтому «кубок-не кубок» имел приличный размер — в высоту — без малого метр.

— Сколько же он весит?

— Шестнадцать килограмм. Чуть больше.

— Прилично. Настоящий мужской трофей. А ведь флагов Далкиленда даже больше, чем Уругвая, Майкл.

— Но меньше, чем «Пеньяроля», — хмыкнул ирландец, — а вообще, это приятно, конечно. Не ожидал, что будет столько. Ну, поехали.

Арбитр матча дал свисток и стадион взревел.

Лев Яшин творил чудеса, но даже его футбольной магии не хватило «Динамо», которое на голы Пеле и Гарринчи ответило одним результативным ударом Пушкаша.

«Кубок-не кубок» «Пеньяролю» вышел вручать первый космонавт человечества. Импровизация, но получилась она очень удачной — стадион пришёл в экстаз, а фотография после попала на обложку «Тайм». Василий Иосифович Сталин второй раз подряд стал человеком года, по версии этого журнала.

Лучшим бомбардиром первого Чемпионата мира по футболу среди клубов стал шестнадцатилетний Пеле, с девятью голами в шести матчах, а лучшим игроком ФИФА признала Яшина. Они и получили индивидуальные призы — золотого гепарда «Cheetah» (Пеле) и золотой мяч «ANBC» (Яшин).

А сманить Пеле, Василию так и не удалось. В страну, где в футбол запросто играют при температуре ниже замерзания воды, парень не согласился переехать ни за какие деньги.

Уругвай гулял всю ночь и всю ночь на улицах города звучал марш «Прощание славянки» — национальный гимн королевства Далкиленд. И этот турнир удался!

На Летнюю Олимпиаду в Монреаль, Майкл не полетел. Ещё в марте он назначил (или единолично выбрал) президента Национального Олимпийского Комитета Далкиленда — завершившего спортивную карьеру, олимпийского чемпиона Игр в Кортина-д’Ампеццо, в мужском одиночном фигурном катании — Хейза Алана Дженкина. Толковый парень, сразу понял, что от него требуется. Команду он собрал небольшую (сорок шесть человек), но очень результативную — бывшие австралийцы, итальянцы, французы и англичане выиграли шестнадцать золотых, одиннадцать серебряных и девять бронзовых медалей (в лёгкой атлетике, плавании, велоспорте, гребле и фехтовании), затащив Далкиленд на уверенное третье место в неофициальном командном зачёте и уступив только РССР и США.

Вячеслав Егоров, целенаправленно готовившийся к пятнадцатираундовому титульному бою с Рокки Марчиано, своих соперников разбросал по рингу одной левой. Реально разбросал — все бои он выиграл нокаутом.

Интересно, смотрел ли эту Олимпиаду промоутер Марчиано, суетливый и наглый итальяшка Антонио Ламбротта? Должен был смотреть. Смотреть и ужасаться.

Этот контракт дался Стиву Дастину очень нелегко. За бой с безрейтинговым русским новичком, да ещё и опять в Москве, Ламбротта затребовал двадцать пять миллионов рублей. Договориться удалось, пообещав тридцать пять за победу, но всего пять за поражение. Жадный и глупый итальяшка согласился, теперь, наверное, кусает себе пятки, или что там кусают в таких случаях в поговорке у русских?

В общем, спортивная индустрия королевства Далкиленд создана и перешла в хорошие руки, вмешиваться в управление ей больше нет необходимости. В экипировке от «Cheetah» на этой Олимпиаде выступали уже восемь команд из первой десятки: — США, Далкиленд, Венгрия, ГДР, Куба, Калифорния, Техас и Карибская Конфедерация, а к следующей переоденутся и Россия с Аляской.

Кстати, про Аляску. Эрнест Генри Гриннинг, первый председатель Верховного Совета и отец основатель нового независимого государства, подал в отставку в сентябре 1956 года. Главой Республики стал русский маршал Николай Николаевич Олешев, главный Военный комендант Канады, полуострова Аляска и Алеутских островов.

Первым делом, русский маршал поднял вопрос о переименовании столицы в честь Гриннинга, но понимания не встретил. Кроме него самого, все депутаты Верховного Совета Республики Аляска проголосовали против. Столица продолжила называться Олешев-Сити, а в честь Грининга переименовали город Леви, напротив Квебека, на правом берегу реки Святого Лаврентия.

Вторую половину декабря 1956 года, Майкл О Лири провёл в России (да, аббревиатура РССР из обращения уже почти совсем вышла, во многом благодаря комментаторам «Эй Эн Би Си» и не только спортивным. Россию, как название страны, теперь употребляли даже высшие руководители — Рокоссовский, Косыгин, Громыко и другие, все те, кто появлялся в публичном медиа-пространстве). В России, Майкл посетил Сталинград, Ленинград, Челябинск, Севастополь, Киев, Минск и Одессу — те города, которые будут принимать футбольный Мундиаль-1958. Но не футбола ради совершались эти метания «Джокера-Кочевника». Самый богатый человек мира заказывал строительство коммун, или инспектировал уже ведущиеся. Заказывал, хорошо себя проявившим — турко-немцам, итальяно-французам, калифорнийцам, японцам и корейцам. Если всё получится, то до 1958 года, в эти шестнадцать коммун переселится двенадцать тысяч человек, в том числе по полторы тысячи сирот и инвалидов. Не очень-то и много? Немного, даже очень немного, но проблема ведь не в деньгах, а в людях. Денег навалом, а людей не хватает. Кадры решают всё! Кадры, а не деньги.

Денег же не просто хватало — наличная ликвидность копилась реально неприличными темпами. Рынок требовал всё больше акций «Пенсильвания Инвест-Финанс Холдинга», и, ради сохранения волатильности, их приходилось понемногу продавать. Понемногу — это по одной десятой процента в неделю, что при цене в двадцать четыре рубля за акцию, каждую неделю увеличивало наличность на счетах на двести сорок миллионов. И не продавать нельзя — взрывной рост цены, с неизбежным последующим обвалом, обязательно подорвёт имидж «Звезды стабильности рынка».

Майкл скупал всё, поступающее на рынки, золото, скупал земли в Латинской Америке, финансировал строительство промышленных предприятий в Америке, Азии и Африке (Сомали, Кении и Танзании, уже приобщённых к свету Цивилизации братом Али Широм), но остаток наличности на счетах всё равно нарастал.

«Раскрутился» «Макдональдс»; вышли в устойчивую и нарастающую прибыль «Ирландия Интерконтиненталь Эйрлайнс» и «Макдонелл Эйркрафт»»; которые раньше хоть что-то на себя оттягивали, вот и пришло время строить что-то грандиозное, раз для построения коммунизма пока не хватает людей.

С Судоплатовым сели поговорить двадцать шестого декабря 1956 года, накануне открытия «Московских гуляний» («Московского Международного Экономического Форума» для учредителей «МКА»), в посольстве Далкиленда при ООН, в Староконюшенном переулке, неподалёку от Арбата, самом центре бывшей русской столицы.

— Хочу завтра предложить построить ещё один космодром.

— В Сомали?

— Откуда ты знаешь? Это ведь пока только мысль, я ей ещё ни с кем не делился.

— Мысли читаю, — усмехнулся Судоплатов, — шутка. Идея строительства космодрома на экваторе, на самом деле, лежит на поверхности, а в Сомали у тебя самые большие возможности. Я угадал?

— Угадал. А почему вы сами такой космодром не строите. Дешевле ведь запуски с экватора.

— Видимо, не настолько они дешевле, чтобы торопиться.

— Мне инженеры «Макдоннелла» посчитали — почти на десять процентов.

— Может, и на десять, — кивнул Судоплатов, — а сколько тонн нужно запустить, чтобы окупился новый космодром, они тебе посчитали? Тысячи, сотни тысяч?

— Этого не посчитали. Но всё равно, десять процентов — это десять процентов. Считай, из десяти запусков — один бесплатный. Плохо ли?