Чтение онлайн

Перси настоял, чтобы мы поехали дальше на север, где на побережье расположено местечко под названием Скара-Брае, деревня эпохи неолита. Это было удивительное место. Здесь тысячи лет тому назад жили люди, сохранились даже их встроенные самшитовые лежанки и очаги. Постепенно на этом месте возводились дома, постройки наслаивались друг на друга, люди жили здесь в течение многих веков. Раньше мне казалось, что люди каменного века обитали в ужасных хижинах, и была удивлена, как сложно оказались устроены их дома. Местечко Скара-Брае было одним из тех самых случайных открытий, его обнаружили в 1850 году, когда после страшного шторма обнажился пласт земли.

Перси начал уставать от моих бесконечных вопросов и восхищенных восклицаний, и чем дольше мы шли, тем сильней он хромал.

— Поехали в Керкуолл, — сказала я, сжалившись над ним. — Я потом вернусь и еще раз все осмотрю. Спасибо, что показали мне это место.

— Не стоит благодарности, — ответил он.

— Да, кстати, кажется, вы не рассказывали о том, что вы делали в Глазго, — сказала я.

— Полагаю, то же, что и вы, — ответил он.

— И что же это?

— Я не знаю. Думал, вдруг меня осенит или я смогу найти простое решение.

— Мне посещение Глазго в этом не помогло.

— Мне тоже. Что ж, будем предаваться мечтам, — сказал он.

— Мы могли бы объединить усилия, чтобы разгадать тайну происхождения второго секретера.

— Я так не думаю.

— Почему?

— По сути, мы ищем разные вещи, — сказал он. — Да, с одной стороны, мы оба ищем предмет мебели, но вы в действительности ищите то, что вас оправдает, доказательств.

— Если рассматривать это в подобном ключе, то, полагаю, вы правы, но еще я ищу справедливости и не считаю, что правосудие свершилось после ареста Блэра Болдуина и суда над ним.

— Хорошо, согласен, — ответил он.

— Спасибо за уступку. — Мне показалось, что на его лице мелькнула тень улыбки. — А что ищете вы?

Он помолчал мгновение.

— Я не знаю точно. Быть может, избавления?

— А в какой форме вам это видится?

— Пустошь, — произнес он. — Вы все равно от меня не отстанете, пока не узнаете.

— Ясно. Мы говорим о просто пустоши или о Пустоши, с большой буквы «П»?

— Так много вопросов. О Пустоши с большой буквы, — ответил он. — Пустошь, лабиринт, израненный повелитель.

Затем он рассмеялся, но смех его был невеселым, больше походил на кашель.

— Пустошь, — повторила я. — Как у Элиота. Эту местность пустошью не назовешь. Я никогда не видела столько зелени.

— Я найду ее, — сказал он. — Надеюсь, мы оба найдем то, что ищем.

— Разве мы не можем сделать этого вместе?

— Нет, не можем. На эти поиски надо отправляться в одиночестве. У каждого своя стезя. Главное в этой ситуации — не ошибиться с вопросом.

«Супер, — подумала я. — Очень может быть, что сейчас я нахожусь в машине на дороге, ведущей неизвестно куда, с человеком, который несет всякий бред и, возможно, вообще не в себе». Мне хотелось расспросить его подробнее, добиться от Перси прямых ответов, но я не стала давить на него. Возможно, моя врожденная тактичность взяла свое или быть может, я была не в настроении разгадывать загадки. Перси сник, было заметно, что раны от падения сильно болели. Я припарковалась на въезде в город. Перси, хромая, пошел прочь, неся в руках погнутый велосипед. Дойдя до угла, он на мгновение обернулся, и мне показалось, что он решил вернуться, что он хотел сказать что-то еще. Но он лишь кивнул мне. Я подумала, что это было безмолвное «спасибо», но позже я подумала, вдруг он просто признал во мне родственную душу, которая не в состоянии успокоиться, пока не получит ответа на свои вопросы, как мирские так и духовные в самом широком смысле этого слова. Эта сцена еще долго стояла перед моим мысленным взором.

Глава 6

Претерпев ужасные лишения, Бьярни и Одди снова достигли берега. Под ударами волн Пролива[9] и жестоких штормов Бискайского залива они наконец сели на мель в Галисии, что в Северной Испании. На рубеже последнего тысячелетия Галисия была чем-то вроде аномалии для остального мира. Это было довольно уединенное местечко, с севера и запада окруженное морем, с востока отрезанное от Европы горами, а с юга войсками мусульманской Испании. Неспроста назвали уходящий в море мыс Финистерре, что означает «конец мира».

Изможденные и голодные Бьярни и его люди попытались украсть еду, но их планы снова пошли крахом. Галисия несколько лет подряд подвергалась набегам викингов и сарацинов с юга, поэтому землевладельцы были всегда наготове. Однако наши неисправимые авантюристы похитили младшую дочь землевладельца, которого они так неудачно попытались ограбить, и потребовали большой выкуп за ее освобождение живой и здоровой. Конечно, это было гнусное преступление, на которое решились отчаявшиеся люди, но последствия оказались весьма неожиданными.

Пока Бьярни торговался о цене за возвращение девушки по имени Гоисвинта, Одди охранял ее, и они, здоровяк-викинг и миловидная девушка, почти все время проводили вместе. Полагаю, произошло неизбежное, сначала мольбы об освобождении с ее стороны, слова сочувствия с его, затем обмен шутками и в итоге — страсть: Одди и Гоисвинта полюбили, или, по крайней мере, возжелали друг друга, и Одди ни за что не хотел отправлять ее обратно к отцу, которого звали Теодорик, несмотря на то что она сама хотела вернуться. Одди послал своего брата к ее отцу, чтобы договориться о свадьбе, а не о выкупе, и получил от Теодорика ожидаемый ответ. Дочь Теодорика не выйдет замуж за викинга-язычника. Бьярни сообщил огорченной Гоисвинте и Одди о решении ее отца.

— Я знаю, что делать, — сказал Одди своему брату. — Мы переоденем одного из пленников в одежду Гоисвинты, и ты под покровом ночи обменяешь его на деньги. — Надо отметить, что среди пленных были слуги или рабы, участь которых мало кого заботила. — Когда Теодорик заметит, будет уже поздно. Остальные дождутся тебя у корабля, и, как только ты появишься, мы вместе с Гоисвинтой отправимся в путь.

Мы не знаем, что ответил ему Бьярни, но, очевидно, он согласился. Теодорика, вероятно, хорошо знавшего нрав своей дочери, или, по крайней мере, который был таким же хитрым, как и Одди, не удалось одурачить, и за пленника в женской одежде Бьярни получил мешок с песком. Бьярни бросился к кораблю, а Теодорик и его друзья-землевладельцы погнались за ним. Все кончилось беспорядочным бегством, единственный корабль Бьярни был разрушен, а остальные викинги убиты. Только Бьярни, Одди и его Гоисвинта да еще поэт Свейн смогли скрыться под покровом ночи. Но недолго им было суждено оставаться на свободе.

Стоя на коленях, Майя Александер пропалывала сад. На ней были джинсы и толстовка, а длинные светлые с пепельным оттенком волосы были собраны в хвост. Ей помогал довольно мускулистый мужчина в армейской одежде. У него были коротко остриженные волосы и темные глаза. Он был красив и одновременно производил устрашающее впечатление. Найти дом Майи не составило большого труда. Я поехала по дороге, проложенной по Барьерам Черчилл, дамбам, которые соединяют небольшую цепочку островов, и затем повернула на шоссе, ведущее к Хокса. Затем я остановилась у самого большого дома из всех, расположенных поблизости.

Мне показалось, что Майя искренне рада меня видеть, несмотря на тот факт, что не помнила моего имени.

— Вы… Простите, я плохо запоминаю имена. Вы — антиквар из Торонто, и зовут вас?

— Лара Макклинток, — сказала я. — Довольно бесцеремонно, с моей стороны, вот так запросто зайти к вам, но Лестер очень хорошо описал ваш дом, и я сразу его узнала, как только увидела. Лестер был прав, дом потрясающий. Я вас не задержу. Я зашла просто поздороваться.

Лестер сравнивал оркнейский дом Александеров с дворцом, но это не так. Это был очень милый трехэтажный каменный дом с прилегающими к дому несколькими акрами земли, обсаженной деревьями подъездной аллеей, а также чудесным видом на Хокса и море.