Чтение онлайн

— Ах, если бы!

Женщина вдруг всхлипнула. Её изящная белая рука поспешно поднесла ко рту платок.

— Вы не представляете, мсье Белозёров, каково быть молодой женой старого мужа. ("И представлять не хочу".) Эти бесконечные сцены ревности, беспочвенные упрёки… ("Да ну? А кто по ночам шастает к Марешалю"?) Дома, в Париже, он меня ревнует к соседу, здесь к вам. Скоро начнёт ревновать к фонарному столбу! Когда я выходила за него, это был совсем другой человек — состоятельный, щедрый, великодушный. Потом, когда разорился, стал скупым и подозрительным…

— Сожалею, мадам, — холодно сказал Сергей. Эта непрошеная исповедь начала раздражать. — Увы, не знаю, чем помочь.

Женщина подняла голову и жалко улыбнулась сквозь слёзы.

— Поверите ли, единственная отдушина — это живопись. Когда рисую, забываю обо всех неприятностях… А может, и не только отдушина. Может, средство вырваться из домашнего плена, стать наконец независимой… — В волнении схватила Сергея за руку. — Вы говорили, что… Вы действительно думаете, что у меня есть способности? Есть перспектива?

— Действительно, мадам, — сказал Сергей со вздохом, деликатно освобождая ладонь. — У вас всё может получиться. Для этого надо много работать и заниматься с хорошим наставником.

— Работы я не боюсь, а что касается наставника…

Она искоса посмотрела на Сергея, — не без кокетства.

— Вы не могли бы дать мне два-три урока?

Сергей внутренне чертыхнулся и покачал головой.

— К сожалению, это невозможно, мадам.

— Но почему?

— Видите ли, я не располагаю свободным временем. Скоро уезжать, а работы ещё много. Так что прошу извинить.

Женщина сделала капризную гримаску.

— Полноте, мсье! Выкроить час-другой, чтобы позаниматься, всегда можно, — было бы желание. — Она подошла ближе и почти коснулась Сергея грудью. Пахнуло тонким ароматом духов. Сказала, понизив голос: — Заплатить за уроки я не смогу, денег у меня нет, увы. Но ведь не всё измеряется деньгами, правда? Поверьте, я сумею вас отблагодарить…

Затуманенный взгляд, жаркое дыхание, заалевшие щёки… Всё до смешного откровенно. Много ли надо, чтобы соблазнить мужчину? А тут ещё, как на грех, в памяти непрошено всплыла вчерашняя сцена с очаровательной нагой купальщицей в главной роли. "Да зачем тебе это, милая? — мысленно возопил Белозёров. — Два любовника в одной гостинице при живом муже в соседнем номере, — не многовато ли?" Нет, он в такие игры не играет! Опять же, зачем обижать Марешаля? Хотя глаза сами собой оценивающе скользнули по соблазнительной женской фигуре. И оценка была высокой… И гусарские инстинкты (проще говоря, мужские) никто не отменял…

Чёрт знает, чем бы всё это закончилось, если бы не улыбка, тронувшая губы мадам Лавилье. То была улыбка охотницы, загнавшей зверя в безысходную ловушку. Да ещё уверенный прищур женщины, не привыкшей к отказам. И Сергей мигом пришёл в себя. Взбесился. Мадам Лавилье решила пополнить свою интимную коллекцию русским художником? Ну. так перебьётся…

Сделал шаг назад.

— Оставим это, мадам, — сказал твёрдо. — В Пари же полно художников, найдётся наставник и без меня.

Коротко поклонившись, ушёл в гостиницу.

На телеграф отправились всей компанией. Марешаль, Долгов и Фалалеев были в прекрасном настроении и пытались растормошить задумчивого Сергея. Заботники… "Серж, смотрите, какой чудесный день!"

(Это Марешаль.) "Красивая деревушка. И дома аккуратные, чистые. Нарисуйте лучше их, Сергей Васильевич. чем с этим замком связываться, ну его в болото". (Это Долгов.) "На обед будут телячьи отбивные с гривами, я узнавал. Хорошая тут кухня. И вино тоже". (А это гурман Фалалеев.) Сергей кивал, соглашался. Да, день замечательный. Да, деревушка прелестная. Да. телячьи отбивные с грибами — чистое объедение… Лишь бы отвязались со своей чуткостью.

В маленьком помещении телеграфа за стойкой сидел молодой конторщик и бдительно поглядывал на стрекочущий аппарат. Выдав Марешалю и Долгову ожидавшие их телеграммы из министерств, парень принял депешу от Сергея. Гастон, пока суд да дело, начал изучать послания и вдруг присвистнул. Следом присвистнул и Долгов, также успевший прочитать свою долю телеграмм.

— Бьюсь об заклад, что мы с тобой свистим по одному и тому же поводу, — заметил Марешаль, засовывая бланки в карман.

— Похоже, что так, — согласился Долгов.

— А что за повод? — тут же спросил любопытный, как сорока, Фалалеев.

Сергей ограничился вопросительным взглядом.

— Повод важный, — задумчиво сказал Долгов.

Но здесь мы его обсуждать не будем.

— Место неподходящее, — подхватил француз. — Знаете, что? Серж собирается на реку рисовать. Мы, само собой, с ним. Там, на берегу, и обсудим.

Как уже упоминалось, телеграф располагался на первом этаже здания ратуши. На втором квартировал полицейский участок. Поэтому, столкнувшись на выходе с сержантом Мартеном, Сергей не удивился. Удивил, скорее, вид Мартена, уж очень мрачен был жандарм.

Как нельзя кстати, мсье Белозёров, сказал он вместо приветствия. — Я уже хотел послать за вами.

— Вот он я, — сказал Сергей, пожимая руку Мар тену. — Что-то случилось?

— Давайте поднимемся ко мне. Поговорить надо.

— А мы? — спросил Марешаль.

— И вы с нами. Вас это тоже касается. За компанию с мсье художником.

Кабинетик Мартена, напоминавший размером шляпную коробку, гостей вместил с трудом. В приёмной комнатке участка зевали два жандарма, — очевидно, всё войско правопорядка и законности, коим располагал сержант.

— Плохо дело, мсье, — сурово произнёс Мартен, едва расселись.

— Так что случилось-то? — нетерпеливо спросил Сергей.

Сержант расстегнул верхнюю пуговицу мундира. Подумав, расстегнул и вторую. С кряхтением потёр грудь. Несмотря на то что день лишь начался, лицо было усталое, серое.

— Пифо у меня пропал, — сказал отрывисто.

— Кто такой Пифо? — спросил Долгов.

— Местный жандарм, — коротко объяснил Сергей.

Он-то, как и Фалалеев, помнил степенного Пифо, поехавшего с ними на место убийства Звездилова в Сен-Робер, да там и оставшегося на день-два — разбираться. Он тогда ещё показал на торчащий в груди трупа нож с клеймом в виде орла Наполеона. Упомянул, что где-то, когда-то подобный клинок видел, только вот не мог вспомнить, где и когда…

— Что значит — пропал? — спросил Фалалеев.

— То и значит… Как в воду канул. Ходил по деревне, опрашивал сельчан, а потом исчез. Не знаю, что и думать.

Марешаль озадаченно хмыкнул и пригладил волосы.

— Сожалеем, — произнёс он. — Даст бог, всё же найдётся… Мы чем-то можем помочь?

Мартен махнул рукой.

— А чем вы можете помочь? Я вот в Орлеан телеграмму дал, в департамент. Пусть дознавателя шлют, он и разберётся. Моё дело — порядок поддерживать.

— Так зачем вы нас пригласили?