Чтение онлайн

Марешаль поманил к себе Бернара.

— Теперь вы понимаете, на какого человека замахнулись ваши люди? — деловито спросил он, с интересом глядя на мэра, беззвучно открывающего и закрывающего рот.

Вернувшись в гостиницу, Сергей заперся у себя в номере. Бросившись на кровать, бездумно уставился в потолок. На душе было мерзко и пусто, глаза бы ни на кого не глядели. Однако вскоре в дверь кто-то постучался.

— Войдите, — нехотя сказал Белозёров, спуская ноги с кровати.

В номер вошёл Марешаль — невесёлый.

— На два слова, Серж… но вы, кажется, отдыхаете? Я могу позже.

— Да нет, ерунда. Присаживайтесь.

Марешаль уселся на стул у окна и заговорил медленно, тщательно подбирая слова:

— Мне в высшей степени неприятна сегодняшняя сцена в мэрии. Прискорбно всё это. Не знаю, вправе ли я, но хочу извиниться перед вами от лица правительства республики. И очень прошу не судить о Франции по мерзкой тупой деревенщине с её воплями и угрозами…

— О чём вы, Гастон, — перебил Сергей, махнув рукой. — Как вы справедливо заметили, насильно мил не будешь. — Усмехнулся. — Ну, не напишу я французский замок. Переживу. И замок переживёт. Он и не такое пережил. Хотя обидно, конечно…

— Ещё бы! И… — Марешаль замялся. Смущённо потёр кривоватый нос. — Даже не знаю, как сказать…

— Да уж скажите как-нибудь.

— Словом, если на встрече с президентом республики вы не станете… м-м… заострять внимание на сегодняшнем инциденте…

— В смысле, не буду жаловаться?

— Совершенно верно. Президент Карно — человек жёсткий, даже суровый. Он обязательно распорядится наказать и коммуну, и её жителей. Оно бы и справедливо, обнаглели простолюдины, да ведь жалко…

Сергей слегка улыбнулся — самую малость, чтобы не обидеть Гастона. (Энергичный, умный и смелый француз был ему глубоко симпатичен.) Ясно, как день, что беспокоится он вовсе не о коммуне с её жителями. О себе он беспокоится, на то и чиновник, — скандала боится, происшествия. Случись что, с кого спросят? С него и спросят. Не предотвратил, мол, не обеспечил. А значит, допустил и позволил. Начальство разбираться не любит, — хоть в России, хоть во Франции…

— Не беспокойтесь, Гастон, — сказал Сергей утомлённо. — Я жаловаться не собираюсь. Не хватало ещё президенту страны о дрязгах с местным населением докладывать. Пусть живут. Дали бы уехать спокойно, и ладно. Ну, конечно, если не дадут…

Марешаль широко улыбнулся.

— Спасибо, Серж. Вы благородный человек… Дадут, куда они денутся? Кстати, я уже отправил телеграмму в министерство. Завтра экипаж будет. А послезавтра едем спокойно и с комфортом. Отдыхайте.

Пожав руку Сергею, вышел. Прикрыл дверь деликатно.

Глядя вслед французу, Сергей только вздохнул. Отдыхать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Стало быть, самое время выпить вина — стакан-другой, а под горячую руку и третий.

Однако едва успел взяться за бутылку, как в дверь опять постучались. Кого там ещё черти принесли? Фалалеева, что ли? Или Долгова?

И не угадал. На пороге возникла чета Лавилье. При этом супруги были очень серьёзны и даже насуплены, словно пришли к тяжело больному пациенту — навестить, а заодно и проститься.

— Это возмутительно! — воскликнула мадам вместо приветствия.

— Наша поддержка с вами, мсье Белозёров, — сдержанно заверил мсье.

Сергей растерянно затоптался на месте. Почесал в затылке бутылочным горлышком.

— Спасибо, конечно… Поддержка в чём?

— Мы всё знаем, — сказал супруг. — Местное мужичьё под дурацким предлогом выставляет вас из де ревни. Вам угрожают.

— Что поделать, мсье, — произнесла супруга печально. — Со времён Наполеона русских во Франции недолюбливают.

— Но к нам с женой это не относится, — заявил Лавилье и решительным жестом подтвердил, — они, мол, не такие. — У нас с вами вышла небольшая размолвка, мсье Белозёров, но это ничего не значит. Забудем, друг мой! Знайте, что, если эти мерзавцы пойдут на штурм гостиницы, я стану рядом. Мы будем отбиваться плечом к плечу. У меня есть тяжёлая трость.

— А я умею оказывать первую помощь, — сообщила мадам с трогательной улыбкой.

Сергей не знал, что сказать, поэтому прижал руку с бутылкой к сердцу и поклонился. Следом в свою очередь откланялись и супруги.

Оставшись один, Сергей жадно глотнул вина прямо из горлышка. Перевёл дух. Надо же… На случай штурма гостиницы у него есть неожиданные друзья… Вот тебе и старый пьяница! Представил, как мадам Лавилье перевязывает полученные в бою с сельчанами раны, и не выдержал, засмеялся. А вдруг на почве общего сочувствия к русскому художнику супруги помирятся?

Со стаканом в руке Сергей присел на подоконник. Уставился на высокий тополь, зеленеющий напротив окна, и тяжело задумался. Ещё никогда в жизни он не попадал в столь нелепое положение. Будто его против воли затягивает водоворот событий — необъяснимых, странных, опасных. Что-то не так. Что-то происходит, и происходит совсем близко, по касательной. И может быть, убийство Звездилова и пропажа Пифо ещё не конец. Почему Жанна твердит о некой угрозе, следующей по пятам? При всей экзальтированности девушка далеко не глупа… И никуда не деться от тягучего, словно зубная боль, дурного предчувствия.

В дверь постучали. Не успел Сергей чертыхнуться (приёмный день у него нынче, что ли?), как в комна ту, не дожидаясь приглашения, ввалился собственной персоной хозяин заведения мсье Арно. Спасибо, хоть без жены. Этому-то что надо? Расчёты с ним ведёт Фалалеев…

— На два слова, мсье Белозёров, — сообщил Арно значительно. Тенор кабатчика никак не вязался с мясистым лицом, широкой грудью и длинными сильными руками.

— Слушаю вас, — произнёс Белозёров, указывая на стул.

— Спасибо, я постою… Вы только не переживайте, — неожиданно сказал хозяин с добродушной улыбкой.

— В каком смысле?

— Бросьте, мсье, я всё знаю. И про сход, и про то, что вас выживают из деревни, и что послезавтра вы уезжаете. И правильно, что уезжаете, — добавил озабоченно. — Народ у нас неотёсанный, нравы грубые. Если что не так, могут и прибить. И не всем по нутру, что вы тут ещё на два дня задерживаетесь.

— Вот как?

— Истинная правда. Ремесло у меня такое — всех поить и всё знать. — На лице мелькнула и тут же угасла хитрая улыбка. — Вы, главное, до отъезда со двора никуда не девайтесь. Сидите в гостинице. Еда и ночлег есть, вина вдоволь, а что ещё надо? Здесь-то вас никто не тронет, уж я прослежу. Не хватало, чтобы моего постояльца обидели…