Чтение онлайн

— А хоть бы и так… Вам то какое дело?

— Ну, не скажите! Старшие адепты решили, что судьба даёт превосходный шанс сорвать сближение наших стран.

— Это каким же образом?

Марешаль откинулся на спинку стула.

— А как, по-вашему, отреагирует Александр, если его любимец, его культурный посланник в ходе исполнения своей миссии во Франции будет зверски убит? Подчёркиваю, зверски? — спросил вкрадчиво.

Секундой спустя, осмыслив сказанное, Сергей бешено рванулся к Марешалю. Однако тяжёлые руки Арно придержали его за плечи.

— Так ты хочешь убить меня, скотина? — выкрикнул Сергей, пытаясь вырваться.

Француз и бровью не повёл.

— Отчего же я? Для таких дел у ордена есть официальный палач, большой мастер своего дела. Да вы ведь с ним знакомы.

Мсье Лавилье привстал со стула и с безучастным лицом слегка поклонился. Сергей ответил презрительным взглядом.

— Насколько мы понимаем характер русского императора, ваше убийство на территории республики он воспримет как тяжелейшее личное оскорбление. Если угодно, плевок в лицо, — продолжил Марешаль, потирая ладони. — О каком союзе с Францией после этого может идти речь, а? Вот то-то же…

Хорошо бы ему отрезать голову. Да-да, именно голову…

Мсье Лавилье (по-настоящему его звали Жак Боссэ) был профессиональным убийцей. Как только не доводилось убивать свои жертвы! Ножом и пулей, верёвкой и ядом. Топил, сбрасывал с высоты, сжигал заживо… Но больше всего он любил отрезать голову и делал это мастерски — наловчился. Потом, отпихнув ногой конвульсирующее обезглавленное тело, поднимал голову за волосы, ещё живую, смотрел в тускнеющие глаза, пытался разобрать, какие слова беззвучно шепчут губы, стремительно синея. Интересно же. А из обрубка шеи хлещет кровь…

Крови Лавилье-Боссэ не боялся — смолоду поработал на бойне, привык. А чего её бояться? Обычная тёплая водица, только красная. Повзрослев, от души повоевал за Наполеона Третьего в Европе и Азии. Наумелся убивать и однажды понял, что ему это дело нравится. Ротный командир, оказавшийся "орлом Наполеона", заметил палаческие наклонности сержанта Боссэ и завербовал его в орден. Людей, которых организация считала своими врагами, хватало. А значит, хватало работы и у палача.

Сейчас Лавилье-Боссэ со скучным видом слушал, как разливается соловьём Марешаль, однако внутри всё клокотало от нетерпения. Хотелось побыстрее приступить к делу. А может, всё-таки удастся отрезать голову? Не зря же Марешаль сказал, что посланник русского императора убит будет зверски…

— Так это ваши негодяи напали на меня в Париже во время открытия выставки? Почему же вы меня тогда защищали?

— Эти? Нет, эти не наши Видите ли, Серж, ненавистников России и русских во Франции иного Бонапартистов тоже. В отличие от ордена они никак не организованы и подчас действуют запальчиво до глупости. Но это как раз хорошо. В их тени орден десятилетая напролёт сохранял своё существование в тайне. Пусть себе шумят… — Марешаль закурил очередную папиросу и с удовольствием затянулся. — Вот и в этот раз несколько болванов решили устроить скандал с мордобоем, чтобы продемонстрировать свою отношение к вам и к правительству, которое вас пригласило. Но у ордена в моём лице на вас были другие планы. И я вместе с нашим другом Борисом за вас вступился. Вступился и позднее, когда взбеленились местные крестьяне. Да я с вас пылинки готов был сдувать! Вы иве были нужны целым и невредимым к определённому моменту…

Вновь достал часы, посмотрел на циферблат.

— У нас ещё двадцать пять минут. Кстати, покурить не хотите? Развязывать не буду, но, полагаю, из рук Луизы… то есть мадам Лавилье…

— С удовольствием помогу мсье Белозерову, — великодушно сказала женщина.

— Обойдусь, — отрубил Сергей, с ненавистью гладя на красавицу.

— Ну, как знаете… Так вот, Серж: мы все рассчитали, и, надо сказать, вы нашим планам посодействовали. Очень.

— Это каким же образом?

— Да ведь вы сами попросились рисовать в провинцию, в глушь. Чего же лучше? Казнить вас можно и в Париже, но в столице это всё же непросто. Вы на виду, в окружении людей и всё такое. Гораздо проще действовать в захолустье. Уж точно, что никто не помешает. И мы выстроили комбинацию — несложную, быть может, но изящную.

Марешаль откровенно упивался ситуацией. Выражение лица, слова, взгляд — всё излучало самодовольство.

— Орден устроил так, что Министерство иностранных дел работать с вами назначило меня, — вещал он. — Я, со своей стороны, убедил вас ехать на этюды в Ла-Рош. Почему именно сюда? Единственную гостиницу в округе держит супружеская чета Арно — оба адепты ордена. По соседству в Сен-Робере также наш человек — мадам Прежан, чей супруг до самой смерти был верным собратом. Вокруг все свои. Наконец, в гостиницу заблаговременно заселилась почтенная супружеская чета Лавилье. То есть супруги-то они только по этому случаю, а на самом деле их объединяет лишь принадлежность к ордену.

— То-то она по ночам к вам шастала, — буркнул Сергей презрительно. — Я-то думал, амурные дела, а она за инструкциями…

— Одно другому не мешает, — невозмутимо откликнулся француз. Дотянулся до сидящей мадам, фамильярно потрепал по коленке.

— А подглядывать нехорошо, — сказала женщина Сергею с улыбкой, мило грозя пальчиком.

Неплохо оценив рисунки Луизы Мюрай (в Ла-Роше — мадам Лавилье), Сергей, сам того не зная, попал в точку. Луиза была профессиональной художницей, хотя и не особо талантливой. Жила на Монмартре, там же и зарабатывала, делая быстрые рисунки многочисленных туристов, приехавших полюбоватьсял Сакре Кёром. Красивая и раскрепощённая женящие жила на всю катушку, не отказывая себе ни в вине, ни в мужчинах. Ходили у неё в любовниках и художники, и буржуа, и военные.

Её вольный нрав однажды привлёк внимание одного из "орлов Наполеона". Ордену понадобилось скомпрометировать крупного дипломата, который настойчиво выступал за франко-российский союз — в противовес Германии. На свою беду, чиновник слишком любил женщин. Луизе дали хорошие деньги и организовали их знакомство. А дальше всё прошло, как по нотам: номер в роскошном отеле и страстная постельная сцена, прерванная появлением репортёров с фотокамерами. Последовал громкий скандал в прессе, закончившийся не менее громкой отставкой дипломата.

Правда, в политическом отношении орден, как выяснилось, ничего не выиграл — сближение с Россией поддерживал сам президент Карно. Зато команда "орлов Наполеона" пополнилась "орлицей"-авантюристкой, которая отныне охотно брала на себя исполнение самых пикантных поручений. Если у ордена есть свой палач, то почему не быть собственной шлюхе?

Поднаторев в искусстве обольщения, Луиза рассчитывала, что Белозёрова соблазнит без труда. Мало ли мужчин падало к её ногам? Опять же, свой брат-художник… Однако русский живописец оказался крепким орешком. Послужной список прелестницы пополнился первой осечкой. Луиза чувствовала себя оскорблённой и даже испугалась, не стареет ли, не подурнела. Поэтому смотрела сейчас на связанного, беспомощного Белозерова без капли жалости.

Ах. как свистел за окном ветер…

— Словом, Серж, к вашему приезду всё было готово. Декорации выставлены, актёры на месте…

Справедливости ради, не всё пошло по плану. Чуть не смешал все карты ваш соотечественник Звездилов. Счастье ещё, что он снял в Сен-Робере комнату именно у мадам Прежан, о чём она сразу меня известила запиской через соседского мальчишку. Ей, как и мне, показалось подозрительным, что следом за одним русским художником в нашу глушь приехал другой русский художник. Не многовато ли? Простое ли совпадение? К тому же, тайком порывшись в вещах постояльца, она увидела револьвер… В общем, когда я обнаружил в лесу следящего за нами человека, я уже догадывался, кто он и с какой целью прячется неподалёку. Другого варианта просто не было.