Чтение онлайн

Ранние светлячки вспыхивали и тухли, как падающие звезды. Нейт Коделл попытался вспомнить свое детское ликование при виде их. Воспоминания наплывали, но тут же уходили. Слишком они были похожи на вспышки выстрелов в темноте.

Кроме того, светлячки были не единственными огоньками в ночи. Коделл стоял на Вашингтон-стрит, наблюдая за потоком факельного шествия на городской площади в Нэшвилле. Одетые в серые капюшоны, участники парада во весь голос распевали новую песню о Бедфорде Форресте:

Погнал он негров - они бежать,

Догнал он негров и стал стрелять,

Бей их снова, бей их снова, бей их снова, Форрест!

Генри Плезант стоял рядом с Коделлом. Он сказал: "Ты знаешь, что эти 'Лесные деревья' [Forrest's Trees - организация в поддержку Форреста, названная по созвучию с его фамилией, forest's trees - лесные деревья (англ)] напоминают мне, Нейт?"

"И что же?"

"Тебе это не понравится?" - предупредил Плезант. Коделл заинтересованно ждал. Тот продолжил: "Они напоминают мне военизированную организацию 'Встанем вместе', созданную республиканской партией по инициативе Линкольна в 1860 году перед выборами: так же все одеты в униформу, так же агрессивны и напыщенны, так же готовы растоптать любого, кто им не понравится. И их агрессия заразна для других".

"У нас здесь не было никого из этих 'Встанем вместе'," - сказал Коделл. "Линкольн здесь даже не баллотировался."

"Пусть так, но кто-то в лагере этих новых 'патриотов', должно быть, обратил внимание на то, как он тогда провел свою кампанию. Помните, он выиграл ту гонку, даже не будучи в избирательных бюллетенях Юга?"

"Судя по вашим словам, это означает, что Форрест тоже победит? Вряд ли этот напыщенный 'деревянный' парад заставит меня голосовать за кого-нибудь другого, кроме Роберта Ли, и это касается всех, кто служил в армии Северной Вирджинии."

"Но не все в стране служили в армии Северной Вирджинии. Вот возьмем для примера простого человека, вроде меня. Я скорее склонен голосовать за Ли, чем за Форреста в настоящее время, но что я знаю? Я же просто чокнутый янки - я поинтересуюсь мнением моих соседей. А что посоветуют они?"

В конце шествия шел высокий грузный человек, колотивший в большой барабан. Высыпавшая на улицу толпа последовала за ним на площадь. Перед зданием суда вновь стояла такая же платформа, какая была на аукционе рабов. Несколько сторонников Форреста стояли там с высоко поднятыми факелами, так что платформа была, несомненно, самым освещенным место на площади. Один из людей в капюшонах прокричал: "Поприветствуем нашего мэра!" Остальные из этой группы кричали и хлопали, когда Айзек Кокрелл взобрался на вершину платформы. Он еще не был стар, по сути, он был на несколько лет моложе Коделла. И он был маленьким, толстым и с хриплым голосом. На фоне рослых сторонников Форреста, он выглядел совсем невзрачным.

"Друзья," - сказал он и повторил опять, уже громче: "Друзья!" Толпа приготовилась слушать. Коделл сложил руки ко рту и закричал: "Переизбрать Кокрелла!" Мэр умудрился каким-то образом уволиться из 47-го полка Северной Каролины за пару месяцев до Геттисберга, и жил себе преспокойно дома, в то время как полк отчаянно сражался.

Коделл был не единственным человеком, который помнил это. Несколько других ветеранов поддержали его призыв.

Айзек Кокрелл вздрогнул, но быстро взял себя в руки. "Друзья," - в очередной раз сказал он и наконец смог продолжить: "Друзья мои, мы собрались здесь сегодня вечером, чтобы продемонстрировать, что все мы хотим, чтобы Натан Бедфорд Форрест стал следующим президентом нашей Конфедерации Штатов Америки."

Сторонники Форреста зааплодировали. Как и многие мужчины и женщины в толпе; женщины, конечно, не могли голосовать, но они наслаждались горячим политическим зрелищем не меньше, чем их мужья и братья, отцы и сыновья. Коделл был не единственным, кто кричал "Нет!" Для того, чтобы заглушить оппонентов, деревья-капюшонники вновь затянули песню о Форресте. Генри Плезант знал, что делать. "Ли!" - прогудел он глубоко, насколько мог.

"Ли! Ли! Ли!" Голос Коделла добавился к возгласам, перебивающим пение. К ним присоединились и другие мужчины - в большинстве своем ветераны, как и он. Их крик был хорошо слышен на фоне пения.

Рэфорд Лайлс пел гимн Форресту изо всех сил. Он заметил, что Коделл противостоит им. "Ты выглядишь, как маленькая и чертовски глупая древесная лягушка, Нейт, передергивая плечами каждый раз, когда ты квакаешь: "Ли!"

"Я скорее стану древесной лягушкой, чем иметь такие мозги, как у тебя," - ответил Коделл. Лайлс высунул язык. Коделл сказал: "Ну и кто из нас теперь лягушка?"

Начав свое выступление, мэр Кокрелл продолжал его, несмотря на гомон, хотя какое-то время никто, кроме тех, кто стоял с ним рядом на платформе, не мог услышать ни одного его слова. Вот и прекрасно, подумал Коделл. Но постепенно сторонники Форреста и Ли успокоились достаточно, чтобы слова мэра были услышаны: "Если вы хотите, чтобы негры отняли у вас все, голосуйте за Ли. А кто проголосует за Форреста, тот может быть уверен в будущем своих детей и внуков."

"При чем тут негры?" - кричал какй-то задира позади толпы. "У меня нет ни одного негра. У большинства из нас нет никаких негров - откуда у нас такие деньги? А сколько негров у тебя, Кокрелл?"

Это зацепило мэра настолько, что он даже сделал шаг назад. Он владел полдесятком негров, которые, хоть он и не был плантатором, конечно помогали ему неплохо жить. Тем не менее он отпарировал: "Даже если вы не владеете неграми, разве вы хотите, чтобы они свободно работали за низкую оплату, ниже, чем возьмет белый человек?"

Задира, Коделл вдруг улыбнулся, узнав голос - это был Депси Эйр - не успокаивался: "Я и без того на ферме, где я работаю, получаю гроши."

Аргументы, приведенные Кокреллом, имели бы большую силу в крупном городе, в месте, где больше людей и неплохая заработная плата. Но Нэш был чисто сельской местностью, даже по меркам Северной Каролины. Привязанный к земле и натуральному хозяйству, ее народ мало сталкивался с заработной платой вообще, низкой или высокой.

Видя, что их пропаганда не находит отклика, капюшонники снова начали петь. К тому же факелы догорали, стало резко темнеть. Коделл и другие сторонники Ли опять начали перекрикивать пение. Обе группы, однако, быстро выдохлись. То один, то другой, люди начали уходить. Иногда, вполголоса, они еще продолжали спорить. Во многих местах уже смеялись.

Коделл сказал: "А ведь сейчас еще ранняя весна. Неужели такое будет продолжаться до самого ноября?"

"Зато жизнь не будет скучной, не так ли?" - ответил Плезант, направляясь к месту, где он привязал свою лошадь.

"Полагаю, что так." Коделл прошел еще несколько шагов рядом с ним, а затем добавил задумчиво: "Я помню, когда жизнь была скучной, или, возможно, я считал ее таковой. И ты знаешь что? Оглядываясь назад, кажется, это было не так уж и плохо."

Ли услышал стук в дверь номера отеля 'Похатан Хаус'. Он встал и открыл ее. "Сенатор Браун!" - он сказал, протягивая руку.
– "Благодарю вас за оказанную мне честь прийти сюда."

"Благодарю за честь быть приглашенным вами, сэр." Альберт Галлатин Браун из Миссисипи был поразительно красивым мужчиной в свои пятидесят лет, с темными вьющимися волосами, довольно длинными, и густыми бакенбардами, которые достигали до линии челюсти. Его костюм был наимоднейшим (в гораздо большей степени, чем у Ли), а лакированные туфли блестели в свете газового фонаря.