Чтение онлайн

И еще: "Выбив захватчиков с нашей земли, вы вырвали у недобросовестного врага признание вашего права первородства и независимости сообщества. Вы дали уверенность приверженцам конституционной свободы, благодаря нашей окончательной победе в борьбе против деспотической узурпации."

Повторные ура вновь поднялись после того, как президент Дэвис похвалил солдат. Он, не довольствуясь этим, продолжил говорить о Конфедерации в целом: "После войны и революции несколько штатов признали себя независимыми, но Север умышленно нарушил договор между независимыми штатами и образовал свое правительство, поставив его над штатами, и превратил его в машину для вмешательства во внутренние дела. Они создали систему для диктата и подчинения всех остальных, по сути назначая на руководящую роль самих себя. Таким образом, наши штаты, вдруг потерявшие договоренности друг с другом, стали объединяться - и так родилась наша славная Конфедерация."

Коделл слышал, что-то навроде "понятно" от мужчин, стоявших рядом. Это было обращение к разуму, а не к страстям; это было совсем не то, что он хотел бы слышать. Каждое слово было правдой, но это было не то, что солдатам необходимо было услышать сейчас: Дэвис слишком много думал, чувства в нем были заморожены.

Казалось, тот и сам почувствовал это, впрочем, почему бы и нет?
– Он был солдатом, прежде чем обратился к политике. Тогда он перешел к заключительной речи:… "Никто не сможет успешно провести гигантский план завоевания свободных людей. Тем не менее нас признали весьма неохотно. Мистеру Линкольну прищлось признать, что мир достижим только на основе признания наших неотъемлемых прав. За это я должен поблагодарить неукротимое мужество наших войск и неутолимый дух нашего народа. Да благословит вас всех Господь!"

И снова Коделл громко кричал слова одобрения. Понимая, что независимость Конфедерации Штатов была наконец достигнута - хоть и при больших усилиях, все таки она пришла. Но поблагодарив солдат и народ, Джефферсон Дэвис опустил один фактор, который также сыграл важную роль в освобождении юга: ривингтонских пришельцев и их оружие. Коделл спрашивал себя, возмущались ли этим неупомянутые и непризнанные.

Приветствия затихли. Мужчины армий Северной Вирджинии и Теннесси стояли в сгущающихся сумерках и говорили со своими друзьями и товарищами о сегодняшних событиях. "Ну, Нейт, тут вроде все закончилось," - сказала Молли Бин. "А что, черт возьми дальше?"

"Если бы я знал," - ответил он. Для себя, у него был довольно четкий план: он вернется домой и сделает все возможное, чтобы наладить свою жизнь, как это было раньше, до войны. Для Молли, однако, выбор был проблематичным.

Капитан Льюис осветил вопрос в краткосрочной перспективе: "Мы останемся здесь, в лагере Ли, сегодня вечером. Пайки должны прийти завтра утром, а затем уже они начнут разбираться с нами."

Капитан, заметил Коделл, ничего не сказал о рационах для сегодняшнего вечера. Это удивило его; когда армия Северной Вирджинии снова ушла южнее Билетона, он более был озабочен вопросом припасов. Затем он пожал плечами. Он не голодал: у него все еще были последние три или четыре федеральных пайка из Вашингтона. Они были уже просрочены к настоящему времени, но ему часто приходилось питаться гораздо хуже и гораздо меньше. Беспокоиться о том, насколько свежа его еда, в отличие от того, есть ли она вообще, было бы по меньшей мере странным.

Молли сказала: "Когда разведем огонь, уделишь немного времени мне и книгам, Нейт?"

"Конечно, Мелвин," ответил он. "Ты схватываешь знания на лету, так как взялась за них не на шутку." Он был готов подписаться под каждым своим словом. Да ему бы хотелось, чтобы его ученики, которые были вдвое моложе Молли, показывали хоть бы половину того усердия, которое проявляла Молли.

Ее губы скривились, мало напоминая улыбку. Кожа на мгновение плотно прилегла к костям, как будто показав, какой она будет в старости. Она сказала: "Я должна была начать учиться раньше. Теперь слишком поздно."

"Это никогда не бывает слишком поздно," - сказал он. Она покачала головой, по-прежнему оставаясь мрачной. Он настаивал:

"Вот допустим, у тебя есть книга, которую ты сейчас читаешь. Все, что тебе нужно сделать - это продолжать читать и не позволять ей лежать под подушкой. Это как…" - он подыскал сравнение - "как разборка и чистка АК-47. Это трудно сначала, но ты продолжаешь, пока не будет получаться легко. Тогда при этом даже не нало напрягаться."

"Может быть,"- сказала она без особого убеждения.

"Вот смотри". Вместо учебника, он достал карманный Завет. Молли запротестовала, но он сказал: "Попробуй. Скажи, если я не прав." Он открыл книжку и указал на строку. "Начните прямо отсюда."

"У меня не получится." Но Молли опустила голову близко к мелкому шрифту и начала читать:

"Иисус взял хлеб, возблагодарил Бога и, преломив хлеб, дал ученикам со словами: «Это тело Мое, оно отдано будет за вас. Делайте это в память обо Мне».

Также взял Он и чашу после того, как они поели, и сказал: «Эта чаша - новый завет, кровью Моей утвержденный, прольется за вас Моя кровь и эээ… возрождение духа ».

Ее лицо озарилось особым образом и на мгновение оно затмило свет костра." Черт, я сделала это!"

"Да," - гордо сказал Коделл, будучи почти так же счастлив, как и она сама. "Ты споткнулась пару раз на сложных словах, но это может случиться с каждым. В любом случае, это не имеет значение. Важно то, что ты читаешь это, и понимаешь. Ведь правда?"

"Ой, конечно, я поняла," - ответила она, - "Я поняла."

Коделл читал еще с тех пор, как он был маленьким мальчиком; он принял грамотность, как должное. Но когда он вступил в армию, он увидел, как много это значит для тех, кто пришел к грамотности позднее.

После этого Молли не могла остановиться - даже когда костер угас до красных углей. Коделл зевал, пока не подумал, что сейчас сломает челюсть. Почти все остальные уже спали, некоторые мужчины - завернувшись в одеяло, остальные просто лежа на траве под звездами. Это не составляло трудностей в такую теплую ночь. Коделл поблагодарил небеса, что война не продолжилась во вторую зимоу. У многих мужчин не было бы одеял и тогда тоже.

Наконец его глаза стали непроизвольно закрываться. "Мелвин," - сказал он, - "почему бы тебе просто не оставить себе этот маленький Завет? Тогда бы у тебя всегда было, что читать."

"Книга, мне? Твой Завет? Навсегда?" В отблеске костра глаза Молли казались огромными. Она посмотрела вокруг. Когда она никого не увидела рядом, то наклонилась и быстро поцеловала Коделла. Ее голос опустился до хриплого шепота: "Если бы мы не были здесь, на виду у всех, Нейт, я хотела бы отблагодарить тебя получше."

Вместо того, чтобы поддаться на провокацию, он снова зевнул, еще более шире, чем раньше. "Право, сейчас, я думаю, что я слишком устал, чтобы сделать любой женщине хорошо, да и себе тоже," - сказал он, тоже шепотом. Молли рассмеялась. "Ни один человек не может утверждать такого. Сначала надо попробовать, а уж затем обвинять себя, если не получится." Она покачала головой, словно вороша что-то нехорошее в памяти, а затем снова поцеловала его. "Может быть, у нас будет еще не один шанс, прежде чем мы расстанемся, Нейт. Я надеюсь на это. Ты спишь или слушаешь?"

"Я всегда хочу тебя, Me… Молли." Он рискнул назвать ее настоящее имя.

"Спасибо."

Как он завернулся в одеяло, он спрашивал себя, будет ли этот еще один шанс. Они не будут вместе больше без 47-го Северокаролинского полка. Он хотел бы вернуться к преподаванию, а она - он не знал, что будет делать она. Он надеялся, что она найдет что-нибудь получше, чем то, что у нее было, и что умение писать, которому он научил ее, могло бы помочь ей в этом. Он ворочался и никак не мог заснуть.Трава была мягкая под щекой, но его давно потерянная шляпа была бы лучшей подушкой. Он снова закрутился, затем повернул голову обратно к огню. Там сидела Молли Бин, упорно читая Библию.