Чтение онлайн

«Курсив» — это ежегодное мероприятие издательской индустрии, которое проводилось в поддержку программ повышения грамотности в Нью-Йорке. На нём присутствовали издатели, агенты и авторы, которые либо ещё не научились отказывать, либо нуждались в том, чтобы провести вечер, поглаживая своё самолюбие. Каждый год награда Иконка Курсива вручалась «титану индустрии».

Традиционно награду получали состоятельные пожилые белые мужчины, которые проводили больше времени на своих парусных лодках в Хэмптоне, чем за штурвалами своих компаний. Последние три года подряд выигрывал богатый, пожилой, владеющий яхтой генеральный директор бывшего издательства Хейзел. Также однажды он прославился тем, что швырнул стеклянную статуэтку Иконки в стажёра, который перепутал его заказ на обед с веганским заказом директора по пиару. К счастью, он промахнулся мимо стажёра и вместо этого разнёс дверь в свой кабинет.

Но лица издательского дела менялись. В этом году получателем премии стал президент нового издательства Хейзел. Навья была умной американкой в первом поколении, чья компания, просуществовавшая пять лет, была достаточно успешной, чтобы дать фору крупным игрокам.

Я не могла упустить возможность заглянуть сюда, выпить несколько бокалов дорогого шампанского и рассказать своим бывшим коллегам об их утрате. Я задержусь ровно для того, чтобы поздравить Навью и поговорить с несколькими знакомыми, после чего отправлюсь домой в разумное время, поскольку грузчики приедут ни свет ни заря.

Я поднялась на лифте на третий этаж и полюбовалась своим нарядом в зеркальных дверях. Я отказалась от стандартного для Нью-Йорка чёрного цвета и выбрала эффектное алое платье от Трэйси Риз. Замшевые туфли на шпильке, которые я подобрала к платью, показались мне удачным вложением денег, когда я покупала их на свою постоянную зарплату. Учитывая мое нынешнее финансовое положение, они только насмехались надо мной.

Сборы привели к довольно болезненной инвентаризации моей жизни и имущества. В моём распоряжении имелась золотая жила для продажи подержанных предметов гардероба от люксовых брендов. К сожалению, я была совершенно уверена, что мой новый арендодатель не примет оплату обувью и платьями.

Двери лифта открылись, и я последовала на звуки корпоративного общения в бальный зал. Всё выглядело как на обычном отраслевом мероприятии. Белые скатерти, изысканные канапе, две барные стойки, накрытые фиолетовыми скатертями в тон роскошному освещению. Я кивнула нескольким знакомым и направилась в ближайший бар.

— Шампанское, пожалуйста, — сказала я, когда барменша положила передо мной салфетку для коктейля.

— С вас двадцать два доллара, — сказала она.

— Серьёзно? Виноград сделан из бриллиантов?

Она одарила меня извиняющейся улыбкой.

— Наценка на нижней полке. Могу предложить вам по-настоящему ужасную текилу за четырнадцать долларов, от которой краска со стен облупится.

— Я остановлюсь на шампанском «Ограбление на большой дороге», — решила я и достала свою кредитную карточку.

— Ну, смотрите, кого нелёгкая принесла, — пропел знакомый голос позади меня.

— Валентино! — я наклонилась, чтобы поцеловать его в щёку. — Почему ты всегда меня затмеваешь?

Мой давний друг покружился на месте, как будто вышел на подиум, чтобы я могла по достоинству оценить его укороченные брюки цвета слоновой кости и приталенный пиджак. Его фиолетовые замшевые мокасины были усыпаны крупными кристаллами.

— Тебе нравится? Я стремился к чему-то среднему между Золушкой и прекрасным принцем.

— Ты попал в яблочко.

Он протянул мне шампанское и взял меня под руку.

— Давай немного пройдёмся по залу, пока ты мне всё расскажешь. Я слышал, что твоя Хейзел вот-вот вывалит самую настоящую золотую жилу.

— Я сама пустила этот слух, но это всё равно правда. Это её лучшая книга на сегодняшний день, и я говорю это не только потому, что она моя лучшая подруга и единственный клиент, и от этого зависит вся моя жизнь.

Я могла быть честной с Валентино. У нас с ним давние отношения. Когда нам было чуть за двадцать, мы вместе начинали работать ассистентами редактора. Сейчас он возглавлял успешный научно-фантастический отдел в одном из издательств «Большой Пятёрки». А я... едва удерживала голову над водой.

— Выше нос, мой маленький крокет из лосося. Всем нам приходится раз или два проходить через тёмную ночь души. Это делает победу намного слаще. Что это я слышал о том, что ты живёшь в какой-то крошечной деревушке в Нью-Джерси?

Мы прошли мимо стола с канапе.

— Пенсильвания, и это временно.

— Я никогда не представлял тебя девушкой из маленького городка.

— Поверь мне, адаптация нешуточная. Там есть свинья на свободном выгуле, которая просто бродит по округе. Белоголовый орлан, который швыряется змеями. И весь город собирается посмотреть, как люди играют в бинго. Но там есть великолепное озеро, и процент привлекательных мужчин среди населения необычайно высок.

— Я приеду в гости. Перспективы для знакомств здесь иссякли, и я существую за счёт повторных перепихов.

Я рассмеялась.

— Я думаю, тебе действительно может там понравиться.

— Мне нравится везде... кроме стоматологической клиники и визита на эпиляцию. Хм, может, мне купить один из тех спортивных жилетов, которые, кажется, нравятся людям, которые любят гулять на свежем воздухе? А теперь, пожалуйста, скажи мне, что ты ничего не слышала о Джиме, чтобы я мог ввести тебя в курс дела.

Я остановила нас возле пустой сцены. Джим был не только моим бывшим ужасным коллегой по литературному агентству «Бомонд», но и бывшим мужем Хейзел, который при разводе обманом отнял у неё права на первые три книги из серии «Спринг Гейт». Благодаря мне, Кэму, Гейджу и команде юристов матери Хейзел, она наконец-то вернула свои права себе.

— Его посадят в тюрьму? Не подхватил ли он какой-нибудь неизлечимый грибок на ногах?

— Он бросил свою новую клиентку после того, как её дебютная книга провалилась.

— В этом нет ничего удивительного или непристойного, — заметила я.

— Боже мой. Я забыл упомянуть, что он спал с ней с тех пор, как подписал с ней довольно разорительный контракт? Она двадцатитрёхлетняя аспирантка, у которой хватило ума донести на него властям имущим. Пока они держат это в секрете, но я не думаю, что это кончится для него добром.

— В глубине души я хочу быть лучше этого. Я не хочу быть тем человеком, который упивается злорадством, но иногда карма приносит такое удовлетворение, — протянула я.

— Некоторые люди заслуживают того, чтобы мы радовались их несчастью. Это закон природы, — сказал он, поднимая свой бокал с дорогущим алкоголем.

Я чокнулась с ним своим бокалом.

— Я скучала по тебе, Валентино.

— Постарайся не уезжать так надолго, чтобы я не забыл, как сильно ты мне нравишься. А теперь, если позволишь, я встречаюсь с начинающим писателем, которого нужно спасти от того, чтобы Эрл Уиггенс не раздавил его душу.