Чтение онлайн

чувствую, как его пальцы сжались на моем горле, дыхание перестало попадать в легкие.

— Немного сильнее и ты умрешь…ты это понимаешь?

Его ноздри трепетали, а черные пряди волос упали на лоб, покрытый капельками пота. И я поняла, что полностью принадлежу ему. Хотя, возможно именно в этот момент Ник имел ввиду совсем другое.

Внезапно он сжал пальцы, а я широко распахнула глаза, пытаясь сделать вздох, и в этот момент меня накрыло обжигающей волной. Оргазм разорвал легкие в крике, наполняя их долгожданным кислородом, и я зарыдала, содрогаясь и извиваясь под ним, теряя саму себя, отдавая ему контроль над моим телом и разумом. Позволяя ему решать, когда мне дышать. Я невольно искала его губы, и наконец-то почувствовав их вкус, его язык у меня во рту, захлебнулась от невероятного чувства принадлежности ему. Внутри снова закипал ураган, потому что Ник двигался во мне не переставая, пронзая как насквозь, его твердый и огромный член одинаково дарил как наслаждение так и страдание. Слишком большой, чтобы выдержать такой натиск, и в тот же момент я бы сошла с ума, если бы он остановился. Пусть сминает мою волю жестокими руками, оставляя на моем теле синяки и метки.

Как жадно и неистово он целовал мою шею, царапая клыками нежную кожу, спускаясь ниже, прикусывая соски и снова причиняя утонченную боль, а я рвалась навстречу этим ласкам. Еще и еще. И хотела, чтобы больнее, чтобы жестче, сильнее до бессознательного состояния. Кричала и молила не останавливаться, кричала и просила перестать, кричала, что я его ненавижу, но кричала и кончала…бесконечно…невыносимо. Каждый нерв вибрировал от возбуждения, каждая клеточка жаждала прикосновения. Уверенна, что только с ним такое возможно. Ни с кем другим так не будет. Я обхватила его торс ногами, чувствуя как внутри разливается его семя, жалея, что не могу в этот момент прижать его к себе руками, впечататься в его тело как единое целое.

Полумертвая от наслаждения, сквозь туман, почувствовала, как он отвязал мои руки, как целует мои слезы и гладит волосы. Этой ночью Ник остался в моей постели, и я наконец-то уснула. Пусть обнимает меня крепче. Я зависима от него как от самого губительного наркотика. Я зависима от моей любви. Потому что ничто иное не способно принимать это безумие и эту пытку — быть женщиной Николаса Мокану. Никому другому я бы не позволила. Ему же можно все.

Утром, когда я проснусь в его объятиях, я скажу ему об этом. Я буду ему об этом кричать. Пусть знает, что я люблю его. Вот такого, какой он есть. Больше нет гордости, нет меня самой. Я согласна на все, даже не быть свободной лишь бы засыпать в его руках вот такой растерзанной и опустошенной.

Утром я проснулась от глухой тишины. Иногда мешают звуки, а иногда тишина. Вот такая как сейчас. Настораживающая и дикая тишина. Вспоминаю, что было ночью и краснею. Я позволила ему все, позволила так много, после чего меня самой уже не осталось. Ощущение, что меня вывернули наизнанку и взяли даже то, что брать не разрешалось. Я покорилась и отдалась во власть зверя. Боже, я все еще жива после всего что он вытворял со мной и это наверное чудо. Ведь я поверила, когда он сказал, что может меня убить. Поверила, но разве испугалась? Вспоминала блеск лезвия кинжала и содрогалась от того, что не только не боялась, а испытывала мучительное возбуждение от этого риска. Отношения с Ником полны опасности и адреналина, но выдержать их нереально сложно. Синяки на запястьях все еще напоминали о том, как он связал меня, а я выла от наслаждения как собака, которую наказывает любимый хозяин. Потрогала шею, слегка болит, наверняка остались следы от его пальцев. С ужасом понимаю насколько доверила ему свою жизнь, и как легко он мог ее оборвать. Но он пришел ко мне. Наконец-то. Возможно, вот эта его месть вернула нас обратно, где мы были вместе. Ведь он меня любит. Иначе не ревновал бы так дико, иначе не убил бы несчастного француза.

Я с наслаждением стала под колючие струи воды, с осторожностью намыливая истерзанное тело, и улыбаясь как идиотка. На мне следы его безумия, во мне все еще его семя. И я до одури хочу, чтобы ничего не кончалось, я хочу его любого дикого, наглого, циничного. Любого. Мне все равно что он вампир, я не хочу свободы, не хочу чтобы он оставлял меня. Если любовь заставляет наслаждаться даже болью, то я люблю его. Какое глубокое слово по отношению к тому что я чувствовала. Нет еще уверенности, но появилось то самое красивое ощущение бабочек внизу живота и от мыслей о нем захватывало дух. Вспоминаю его взгляд и сердце бьется быстрее и жить хочется. И никакой нежности между нами. Она и не нужна. Ник прав во всем, я хотела именно зверя, в подсознании, где-то очень глубоко я жаждала его таким, какой он есть. И никаких правил.

Насухо вытерлась полотенцем, оделась и спустилась вниз. Мне хотелось есть. В желудке урчало и клокотало. Сегодня меня не разбудили, и я бессовестно проспала до полудня. Помнила только, что заснула у него на плече, обвивая руками и ногами, наслаждаясь его запахом.

Позавтракав в одиночестве, я вышла в залу. Опять почувствовала странную тишину. И вдруг поняла — в доме почти нет охраны. Вот этих молчаливых, вечно снующих, как тени, фигур в темной одежде. Они всегда незримо присутствовали во всем доме, а сейчас никого из них не осталось. Даже слуг стало меньше. Постепенно из глубины поднималось чувство тревоги, не подающееся контролю. Я услышала голоса и резко повернула голову на звук. Несколько носильщиков выносили из дома чемоданы моего мужа.

— Куда вы это несете?

Окликнула я их, они удивленно на меня посмотрели:

— Господин Мокану уехал сегодня утром в аэропорт и приказал паковать оставшиеся вещи.

— Уехал?

Я не понимала…пока еще совершенно ничего не понимала.

— Да.

— А мои вещи?

— Нет, только господина. Насчет вас он не давал никаких распоряжений.

Бросилась по ступенькам вверх, в его апартаменты, открыла дверь и увидела стерильную чистоту. Распахнула все шкафы — ничего не осталось. Точнее все на своих местах, кроме его присутствия, которое я привыкла чувствовать кожей. Эта образовавшаяся пустота начала давить на виски. Только запах его одеколона и сигар. Совсем легкий, исчезающий и растворяющийся с каждой секундой. Дышать становилось все труднее, словно я захватывала воздух, а выдохнуть не могла. Понимала, что это патология, что это еще не может быть ТАКОЙ любовью, но тогда почему без него началась нехватка кислорода, а где-то глубоко внутри набирает обороты паническое чувство безысходности?

Мне не верилось в то, что я видела, и уже несомненно понимала — он уехал. Просто взял и уехал. Сейчас. После этой ночи, когда я позволила ему все, он меня бросил? Или отпустил, как я просила? Разве сейчас для меня это не одно и тоже?

Снова вниз, сломя голову — ни одной машины.

— Госпожа!

Вздрогнула, обернулась, глядя на секретаря моего мужа.

— Я сегодня в вашем распоряжении. Вы хотите остаться в Лондоне или вернетесь домой?

— А Ник. Николас он тоже уехал?

— Да, господин Мокану уехал два часа назад.

— Домой? — с надеждой спросила и почувствовала себя жалкой когда секретарь отвел взгляд.

— Нет, он уехал по делам. Мне не велено сообщать вам куда.

Все нормально…дышу глубже, собираюсь с мыслями. Уехал… ведь это не впервые. Без тебя впервые. Он всегда брал тебя с собой. Ничего…это было нечто очень важное. Нечто…

— Он ничего мне не передал?

— Господин передал, что его адвокат свяжется с вами через несколько дней.

Я почти его не слышала. Адвокат? Почему адвокат? Я ничего не понимаю…это какое-то безумие. Это насмешка, новая игра или…Я должна собраться. Я должна найти его и поговорить. Я должна сказать, что не хочу никакой свободы. Его хочу. Всего. Извращенно, неожиданно, до ломоты в костях хочу этого зверя и не в плотском смысле этого слова, а во всех смыслах. Я хочу узнать его привычки, вкусы узнать о нем все и в этот момент он исчезает?

Нет, он не мог вот так меня бросить. Ничего не сказав. После всего что было, после этой ночи…Не мог. Ведь я заслуживаю хотя бы объяснения, хотя бы пары слов. Если только ему не наплевать на меня до такой степени, что любые слова просто слишком много для надоевшей жены, которая его предала, которая ничего не сделала чтобы удержать. Но я ведь не успела. Мне нужно было время. Немножко. Совсем чуть-чуть. Я бы смогла, я бы стала той, о ком он мечтал. А о чем он мечтает? Что я о нем знаю, кроме того, что мне было позволено знать?