Чтение онлайн

Я позвоню ему. Да, я ему буду звонить, пока он не ответит. Но механический голос автоответчика хладнокровно сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. В отчаянии бросилась в дом. Ведь он говорил, что никогда не отпустит, что лучше убьет, чем позволит уйти. А я верила, злилась, страдала, хотела свободы и верила. Именно за это я полюбила его — за эту страсть ко мне. Он лгал?

Оставил меня в чужой стране. Совсем одну. Он решил и сделал, так как хотел. Показал насколько я больше ничего для него не значу. Ублюдок. Сволочь. Скотина. О, физическая боль это просто сказка по сравнению с тем что я чувствовала сейчас. И будет еще хуже. Завтра я начну потихоньку сходить с ума. А потом…я боялась подумать что начнется потом.

Я набрала номер отца, в какой-то странной надежде, что хотя бы он поговорит со мной. Но и он не ответил. Тогда я позвонила Фэй. Да, раньше Ник заблокировал для меня эту возможность, а сейчас я свободно пользовалась телефоном. Оковы сброшены, маски сорваны, чувства обнажены. Бесстыдно голые, выставленные на показ и уродливые от того что не настоящие. Он отпустил меня. Разве я не этого хотела? Или он бросил. Вышвырнул как собачонку. Надоедливую, проблемную, изменчивую и лживую. Не простил.

Фэй ответила сразу, словно ждала мой звонок.

— Он уехал… — прошептала и снова больно там, где сердце. Неожиданно и очень чувствительно, даже дыхание перехватило. Если больно сейчас, что будет дальше?

— Я знаю. Ты свободна, Марианна. Ты можешь идти и ехать куда захочешь.

Я глубоко вздохнула, но сердце все еще билось очень тихо.

— Я не хочу свободы, я хочу быть с ним, Фэй. Я приняла это решение.

— Но Ник этого больше не хочет. И поверь, так лучше для тебя.

— Вы все знаете как лучше? — закричала в трубку. Внутри меня расползалась пустота. Черная, липкая, засасывающая воронка отчаянья, — сначала вы толкнули меня к нему, оставили с ним, наедине с его потребностями, требованиями, а теперь вы знаете как лучше? Вы не рассказали мне какой он, вы не предупредили меня, вы все слишком заняты сами собой и своими проблемами, а на меня вам было плевать.

— Я занята воспитанием твоих детей, Марианна. Это единственная и важная для меня проблема. Детей, которые остались без матери. Все изменяется…все слишком быстро изменяется. И он тоже. Могло быть гораздо хуже. Он отдал приказ, чтобы тебя отвезли, куда ты попросишь. Слуги и охрана в твоем распоряжении. Возвращайся домой. Я приеду к тебе, как только смогу.

Она отключилась, а я так и осталась стоять на улице, под пронизывающим ветром, под завывание сквозняков в пустующем доме и мне вдруг подумалось, что именно в Лондоне все началось и именно здесь все закончилось. Фэй только что дала мне понять, что я плохая мать. Это было упреком или ее попыткой переключить меня заставить думать о другом. Да, я плохая. Хуже, я не мать, потому что не помню моих детей. Потому что даже если и люблю их, то недостаточно и я ничего не сделала для того чтобы сблизиться с ними. Снова набрала номер Ника и услышав автоответчик в ярости сломала сотовый, раздавила ногой. Как же я растеряна, одинока, покинута всеми и непонятна самой себе. Я чувствую себя ребенком, который заблудился в лесу. Я должна выбираться и пытаться исправить. Хоть что-то. Вернуть его. Может быть еще не поздно. Я заставлю Фэй сказать мне, куда он поехал и поеду к нему. Пусть выслушает меня. Тогда я еще не понимала, что все слишком поздно, не понимала, что потеряла его навсегда и что уже ничего не вернуть. Потому что я не та, кого он любил и никогда ею не стану.

Я нашла секретаря и приказала заказать рейс на самолет и распорядилась собирать мои вещи. Я еду домой. Я узнаю все, каждый свой шаг, каждую секунду из прошлой жизни.

Он принял это решение и не собирался ничего менять. Принял в тот момент когда пальцы легли ей на шею и он понял, что не может остановится. Он ХОЧЕТ сдавить их сильнее и прекратить эту пытку. Для него жизнь превратилась в ад, в пекло. Он медленно жарился, живьем в собственных иллюзиях, которые разбивались одна за другой. Чем больше находился рядом с ней, тем больше понимал — она другая. Той Марианны больше нет. Она умерла. Он должен оплакать ее и идти дальше иначе сойдет с ума и совершит то, чего сам себе не простит. Агония любви была слищком медленной, даже когда оставит ее все равно будет корчится в мучительных спазмах тоски и дикого голода по ней. Но иначе нельзя, иначе он сорвется и убьет ее. Нет, не за то что предала, не за то что пыталась спасти охотника. Это все ерунда, он смог бы понять и простить. Пусть не сразу, но смог бы и он этого жаждал, давал им шанс за шансом. И ничего. Пустота. Все что он добился это страх, покорность и желание. Но зачем ему секс без ее души? Любое тело даст ему тоже самое, он может взять кого захочет, когда захочет и как захочет. Марианна не исключение. Он мог убить ее за то, что она другая, за то что не любит его так как любила раньше. А он без ее любви живой мертвец.

Ночью, когда Марианна спала в его объятиях, он смотрел в пустоту, он прощался с ней. Знал, что будет больно, не просто больно, а он начнет подыхать без нее, но это конец. Ничего не вернуть. Он должен ее отпустить. Бессмысленно принуждать, держать взаперти и трахать каждый раз когда хочется выть без ее ласки. Ненавидя себя, унижая ее и при этом растаптывая те крупицы нежности, которые давали ему свет и надежду.

Не удержался долго вдыхал ее запах перед тем как уйти, целовал ее пальцы, плечи, ее глаза и плакал. Да плакал, потому что назад дороги нет, и они окончательно потеряли друг друга и самое страшное в этом некого винить. Ни ее, ни себя. Когда есть виновные можно жить дальше, можно мстить, подпитывая себя ненавистью изо дня в день, а когда нет даже ненависти жизнь пуста и бессмысленна. Его еще долго будет «ломать» возможно он будет искать с ней встречи, тосковать по ее запаху, голосу, улыбке. По прошлой Марианне так чудовищно похожей внешне с этой. Он будет искать ее черты в детях, улавливая сходство задыхаться от отчаянья, но все проходит. Он должен это сделать ради них обоих. Жестоко, хладнокровно разорвать порочных круг и отпустить. Навсегда. Когда выходил из ее спальни обернулся и чуть не завыл от отчаянья, и с каждым днем будет больнее. С каждым днем пытка станет невыносимей, но есть предел. Главное не сорваться.

Ушел, прихватив с собой бутылку виски. Он не уехал из города. По привычке приказал докладывать о каждом ее шаге. Знал кому позвонила, с кем говорила. Знал что поехала домой. С мазохистским удовольствием расспрашивал секретаря о ее реакции на известие о том, что она свободна.

Уехала. Он физически чувствовал увеличивющееся расстояние и становилось хреново, чем дальше она тем паршивей. Несколько раз брал в руки сотовый, чтобы позвонить и прятал обратно. Сорвался ближе к вечеру. Напился до чертей и поехал в ночной клуб. Все по наезженной дорожке, все как когда-то когда ее не было в его жизни. В кармане бумаги о разводе. Шустрый адвокат подготовил их в считанные секунды, составил договор. Ник даже не читал, распорядился насчет имущества и детей. Дети…им будет больнее чем ему. Особенно Ками. Маленькой нежной Ками, которая так скучает по маме. Его девочке, принцессе. Он обещал ей, что вернет Марианну домой и не смог. Не вернул ни ей ни себе. Эта Марианна больше не была матерью их детей, она даже не поинтересовалась ими за все время, не попросила поговорить. Они ей не нужны, так же как и он. Наверняка первым делом побежит к своему безпалому охотнику и попытается наладить личную жизнь. Ничего. Они справятся, они сильные их дети. Пусть забудут о ней. Как и он. Марианны больше нет.

Возможно, когда они подрастут немного он позволит им встретиться, если сама Марианна этого захочет. Но не сейчас. Сейчас он и сам не готов с ней встречаться. Все кончено.

Я не знаю в какой момент из ребенка ты превратилась для меня в женщину. Когда это произошло? Я задавал себе этот вопрос десятки тысяч раз и никогда не знал правильного ответа. Я увидел тебя первый раз в день твоего рождения. Как же я тогда был зол. Я просто озверел после разговора с твоим отцом, после жалких попыток твоей матери отрицать, что между нами что-то было. Я все еще был в нее влюблен тогда. Хотя…спустя много лет я все же склонен думать, что мне просто хотелось отобрать у Влада все, что принадлежало ему и ее тоже. Навязчивая идея, эгоистичная ревность. Тогда я не знал что такое любовь. Помню, как увидел тебя в том сиреневом платье. Худенькая, хрупкая, глаза горят. Но ты уже тогда знала чего ты хочешь в отличии от меня. Ты хотела всего, безоговорочно, с первого взгляда ты решила, что я буду твоим. Самое интересное, что ты единственное существо женского пола которое я не пытался соблазнить. Тогда мне это даже в голову не пришло… Помню, как сказал тебе:

— Они сейчас очень заняты, погуляй пару часиков, а потом можешь идти в кабинет.

Ты так и осталась стоять, не сводя с меня пристального взгляда изумительных глаз.

— Кто вы?

Я засмеялся, этот вопрос показался мне забавным:

— Демон ночи из твоих самых страшных кошмаров, малыш.

— Я не малышка — сегодня мне исполнилось восемнадцать — ответила ты со всей серьезностью и обидой. Я помню, что смотрел на твое лицо, в твои глаза и смеялся над тобой. А нужно было смеяться над собой. Потому что ты всегда держала себя в руках, а я…я превратился в безумца и в твоего раба в ту самую секунду и навечно. Маленькая женщина, мне даже показалось, что ты смотришь на меня с нескрываемым интересом. А ты помнишь этот день, малыш? Помнишь, как мы встретились первый раз?

Николас наполнил бокал янтарной жидкостью и жадно затянулся кубинской сигарой. Осоловевшим взглядом он смотрел, как шесть полуобнаженных танцовщиц извиваются, словно клубок змей на освещенной красными прожекторами, маленькой сцене. Он был пьян. Мертвецки пьян. Давно он так не напивался, с тех пор как…От воспоминаний по его жилистому телу прошла едва заметная дрожь… Он потянул ворот белой рубашки, словно задыхаясь…

— Я не девочка! Я не малышка! Когда ты это поймешь, наконец?! Не притворяйся, что ты ничего не видишь, все ты понял. Давно понял. Скажи мне правду. Скажи, что я тебе не нравлюсь. Скажи что я серая мышь, что я не красивая. Что по сравнению с моей матерью, я полное ничтожество. Давай. Ты же смелый, ты сильный, ты ничего не боишься. Скажи, что ты меня не хочешь.