Чтение онлайн

Вскоре мы все перебрались в дом родителей, детей прятали в бункере, усилили охрану, пустили ток в ограждении и лазерные лучи. Мы были в относительной безопасности. Там снаружи каждый день умирали наши соплеменники. Мы видели это в новостях, а потом получали подробный отчет от ищеек по интернету. Число жертв росло изо дня в день, смертные боялись выйти на улицу, и я понимала, что рано или поздно это взорвет весь мир. Рухнет завеса «маскарада», люди узнают о нас. И Верховный Суд этого не допустит. Рано или поздно Ник будет объявлен вне закона. И это уже не зависит ни от меня, ни от решения моих близких. Он сам копает себе могилу. А я сижу здесь и просто смотрю на это, погружаясь в собственный хаос. Я не просто его потеряла…я его убила.

Кристина заботливо приносила мне воды, иногда просто обнимала за плечи и заглядывала мне в глаза. Габриэль пытался смягчить мою боль, забирая на себя все мои эмоции, и ненадолго я отключалась, переставая дрожать как в лихорадке. А по ночам я смотрела в темноту сидя рядышком с Ками и Самуилом и рассказывала им сказки. Глупо, наверное. Самуил знал обо всем что происходит, а Ками чувствовала, как разрушается наша жизнь и испуганно вздрагивала, когда кто-то заходил к нам в комнату. Она снова начала спать. Ее организм не выдерживал нервного напряжения. А мы с Самуилом тихо шептались, стараясь ее не разбудить.

Через неделю прекратились, поставки пакетов с кровью. Я не чувствовала голода, могла обходиться человеческой едой месяцами, а Ками и Самуил нуждались в свежей порции каждый день. Беременная Кристина и даже отец.

Я не хотела верить в то, что приказ о прекращении поставок отдал Ник. Но никто другой не имел столько влияния. Ищейки доложили, что банк крови полностью взят кланом Гиен и все поставки контролирует мой муж…или бывший муж. Я не удивлюсь, если он уже разорвал наш брак без моего согласия и женился на той женщине. Ирине. Наверное, никто бы не понял меня. Вот в эти моменты, когда мы все начали голодать, я думала о том, что он с ней. Не о том, что нас беспощадно морят голодом, заставляя выйти из убежища в поисках пищи, чтобы уничтожить, а о том, что она лежит в его постели, с ним, под ним. Она заняла мое место в его сердце, в мыслях и воспоминаниях. Что я знала о прошлом Ника? О том кто его обратил или почему он стал вампиром? Почему так долго враждовал с моим отцом, еще задолго до того как моя мать стала между ними? А если он любил ее когда-то?

С каждым днем становилось все хуже. Ищейки присылали новые подробности. Некоторые вампиры не выдержав голода, начали выходить на охоту. Скоро начнется эпидемия смертей и новорожденных голодных вампиров, которые наполнят улицы города. Уже подозревают, что в столице орудует группа маньяков-садистов, возомнивших себя вампирами. Каким-то чудом ищейкам удается сдерживать средства массовой информации и правда не просачивается наружу. Они сжигают трупы, уничтожают следы преступления и самих преступников. Запаса крови осталось меньше чем на сутки, а потом и многие из нас будут вынуждены выходить на охоту. Пока что я делилась кровью с Кристиной и Ками. Самуил стойко держался на отварах Фэй. Отец перебивался кровью Мстислава. Больше всех страдала Диана. Она еще не научилась контролировать голод, и больший запас крови уходил ей и Кристине. Сегодня утром Мстислав и отец уехали…и я с ужасом ждала их возвращения. Меня разрывало на части от противоречивых чувств. С одной стороны — голодают мои дети, а с другой, если все это прекратится Ника казнят самым изощренным способом и никто ему не поможет. Никто даже отец. Даже если Влад снова станет королем. Все бессильны. Голодные, растерзанные, разоренные кланы будут жаждать крови виновника своих страданий. Они линчуют Зверя. Моего Зверя…или уже не моего…а был ли он моим когда-то? Свернувшись в позу эмбриона, я грызла подушку стараясь не выть как раненное животное, вспоминая как он улыбался мне, как нежно смотрел на нашу дочь, когда она родилась, как носил меня на руках, как залечивал рубцы от моих крыльев…как впервые взял меня…как впервые сказал мне, что любит. Именно в такой последовательности. Почему-то от настоящего к прошлому…назад…в тот день как я увидела его впервые. Мое проклятие. Мою агонию, мою медленную смерть. Ослепительно прекрасную и порочную. Я все равно любила его. Не смотря ни на что.

Вчера вечером мы отдали Ками последний пакетик с кровью. Сейчас полдень. Скоро начнутся необратимые последствия от голода. Моя кровь не поможет так долго, да и не хватит и ее тоже. Я должна пополнять запасы, а я только отдаю. Я и Габриэль, который больше походил на призрака. Слишком бледный от кровопотери. Он старался отдать больше чем я. Только моя кровь и его походили по составу на человеческую. Только наша кровь еще могла насытить Ками, Кристину и Диану.

Я сидела на постели Камиллы, укачивая ее, и перебирая светлые локоны, и вдруг она тихо спросила:

— Это правда, что папа ушел от нас и это он заставляет нас голодать?

Я судорожно стиснула край покрывала и посмотрела на сына. Он отвернулся. Я тяжело вздохнула и провела кончиками пальцев по локонам Камиллы, накручивая один из них на палец.

— Это не правда. Он нас не бросил и он обязательно к нам вернется.

Самуил с упреком посмотрел на меня и снова отвернулся. Я почувствовала, как горлу подкатывает комок слез.

— Это просто война, Ками. Папа здесь не при чем. А война скоро закончится.

— Люди придут к нам и сожгут наш дом, как в фильмах? Я чувствую, о чем вы все думаете. Ваши мысли я слышу их. Все что вы говорите про себя.

Ками села на кроватке и посмотрела на меня расширенными глазами, полными слез:

— Папа начал войну с нами, потому что ты его забыла, да? Он ушел от нас к другой женщине. Я все знаю, мама. Папа нас бросил. Он нас ненавидит, иначе мы бы не умирали здесь от голода. Я хочу есть. Я хочу свои три пакета. Я больше не могу питаться твоей кровью, я не наедаюсь. Почему мы не трогаем слуг? Ведь у нас работают смертные. Почему мы их не трогаем? Они бы могли нас кормить.

Я в ужасе смотрела на дочь, на ее сверкающие глаза и сжатые в кулаки ручки. То, что она говорила — резало по нервам.

— Мы не трогаем слуг потому что мы — не чудовища.

— Отец говорил, что мы охотники, а люди наша добыча. И не трогаем мы их только потому что таков закон. Но в военное время не действуют законы, а я хочу есть. Я чувствую запах крови в доме, слышу, как она бежит по их венам. Там в левом крыле, где он убирают твои покои. Приведи ее к нам, мама. Приведи.

Я посмотрела на Самуила. Он еще держался, но и он скоро не сможет терпеть он просто ребенок. Нужно сказать Фэй, чтобы Анну держали от нас подальше. И, наверное, стоит уволить всех слуг иначе они начнут умирать.

— Если ты это сделаешь, начнем умирать мы, — прошептал Самуил и вдруг схватил меня за руки.

— Мама, мы уже завтра начнем изменяться. Диана первая. Она не выдержит. Потом Ками и Кристина. Ты должна принять решение. Ты все еще королева. Приведи к нам слуг. Я знаю, что ты против. Я знаю о чем ты думаешь, но Ками не просто так спит. Это из-за голода.

Я судорожно сглотнула и сжала в ответ руки сына.

— Возьми мою кровь. Сколько хочешь. Ты и Камилла вы можете питаться от меня.

— Ненадолго. Тебя хватит на пару суток, а потом ты начнешь умирать.

Я смотрела ему в глаза и понимала, что он прав. В дверь тихо постучали и зашел Велес. Он протянул нам флягу.

— Мои запасы. Дайте Ками.

Я обняла племянника, прижала к себе.

— Отдай своей маме, она сейчас больше нуждается в этом. Нам хватит моей крови.

Велес отрицательно качнул головой:

— Мама питается от Габриэля. Возьмите. Скоро вернется Влад и Мстислав и все закончится. Нам осталось продержаться меньше суток.

Я взяла флягу и протянула ее Камилле. Дочка жадно осушила остатки крови, вытерла ротик тыльной стороной ладони.

— Как мало… — всхлипнула она, — очень мало…Я такая голодная.

Она легла на подушку и укрылась с головой одеялом. Постепенно голод начал мучить и меня. Он подкрадывался издалека, постепенно царапал по горлу, пек десна, саднил в груди. Уже и я чувствовала запах крови, биение живых сердец нашей обслуги и мои ноздри трепетали.