Осколки разбитого неба, Снегирев Влад

Осколки разбитого неба

Снегирев Влад

Шрифт:

В деревне

В деревне Бог всегда со мной как тень, ведь здесь его и юность, и истоки. К нему идти не надо в храм далёкий, вставать досрочно, запрягая лень. Ему понятны крики петухов и шелест листьев, и язык звериный, и голос звезд – такой неповторимый, и даже плач несозданных стихов. Я это наблюдаю день за днём. Здесь нет святош, а также атеистов. И птичий хор напевом голосистым о том поёт в смирении земном. Негромок звук скрипящих половиц, что по ночам меня уже не будит. Но знаю я – Он был, и есть, и будет, неразличим среди спешащих лиц. 2017

Банкир

Он был банкир, сидящий на кредитах, крутил валюту с множеством нулей; счета в офшорах, банков реквизиты держал надёжно в памяти своей. Жена наивна, молода, красива, с прекрасным телом греческих богинь; нежна как фея, в меру молчалива, глаза с отливом в трепетную синь. Он трудоголик. Пал на землю вечер, стихает шум в кварталах городских, спешит домой весь в предвкушеньи встречи, в плену фантазий эротических. А к ней мигрень пришла с хандрой и сплином, причём, уже задолго до него. Ей не нужны ни тряпки, ни мужчины, ни секса, денег, в общем — ничего. Он дверь открыл, а свет горит повсюду, цветов увядших вонь со всех сторон, она пьяна и снова бьёт посуду…. Кажись, сервиз на двадцать шесть персон. 2017

Богатые тоже плачут

Снова ринулись вниз индикаторы рынка. Доу-Джонс в понедельник рекордно просел. Только вот у меня не жена, а блондинка. Очень жаль, что мой разум так поздно прозрел. Неожиданно так возвратилась с курорта, посетив по дороге "La Grande de Paris", накупив барахлишка вторичного сорта, подрывая тем самым мой личный престиж. Все её чудеса описать невозможно. А другой в этой жизни ей явно не стать. У меня же контейнер завис на таможне. Сколько стоит? Вам лучше об этом не знать. Бизнес мой хоть легальный, но всякого рода, есть наличка в офшорах, немного богат. Я же тачки меняю ей каждых полгода, да и окна выходят на старый Арбат. Хоть заткнулась бы что ли, трещит как сорока, ну а деньги сосёт – пылесос отдыхай. У меня с ней не жизнь, а сплошная морока. Может в Вегас мотнуться, сказав ей гуд-бай? А глаза как блестят, опустила смущённо. Значит, шлялась по клубам опять допоздна. Мозг выносит неслабо и так извращённо, но чертовски красива, хоть часто пьяна. Гардероб поменять хочет, стиль - цвета хаки, одеяло из шерсти овец Рамбулье… Пристрелить бы её, эту дрянь, как собаку, только проще купить от Версаче колье. 2017

Особняк

Глаза с поволокой туманной; походка, что сводит с ума. Умея быть нежно-желанной, мужчин выбирала сама. Она вышла замуж удачно, когда подвернулся банкир. Пейзаж захолустья невзрачный сменился на сказочный мир. Элитный посёлок у леса, забор высоченный вокруг. И жизнь развивалась как пьеса, войдя в предназначенный круг. Ступени из мрамора плавно ведут с этажа на этаж. А сколько их – это неважно. Таков уж сегодня кураж. К услугам не ванна – джакузи, интимный, рассеянный свет. Они там с банкиром в союзе частенько встречали рассвет. В быту интроверт был махровый, своим подчинённым — гроза. Прислуге приказ дал суровый: не сметь попадать на глаза. Подруги — и те под запретом, таков уж он был нелюдим. Безмолвием будни одеты, и так тяжело было с ним. Питались изысканно вкусно, забыла, что значит страдать. Но скучно ей бедной, и грустно, и некому руку подать. Не зная, что значит свобода, врастая в привычный уклад, потратила лучшие годы, мечтая вернуться назад. Сидела б сейчас у подъезда, молола своим языком, - привычное, тихое место: людьми переполненный дом. А здесь бессловесно и тихо томишься, не зная зачем. Малейшую папика прихоть должна выполнять без проблем. В шкафу чемодан был дорожный, внутри полотняный платок. В нём спрятаны были надёжно верёвка и мыла кусок. 2017

Зной

Душный зной окутал сад заросший. Облака куда-то улетели. Всё затихло, и в далёкой роще соловей не сыплет в рифму трели. Плавлюсь я, печали умножая, даже тень спасти меня не в силах; словно воск свечи, безвольно тая, жар и пламя ощущаю в жилах. День уходит, изнурённый зноем, разрешая отдохнуть в беседке. Сад затих, окутанный покоем. До земли склонились яблонь ветки. 2017

В ресторане

Мы были в модном ресторане среди подвыпивших людей. И каждый час иные грани я открывал в душе твоей. Рыдала скрипка, струны пели, вздыхал и вторил ей рояль. Вокруг смеялись и шумели, не понимая их печаль. Шопена нежные сонаты звучали в душной полутьме. А рядом голос пошловатый бубнил, как поп в своём псалме. И стало скрипке больно, больно... Смычок испуганно затих. И стали ближе мы невольно, ведь пела скрипка не для них. Перебирая наши встречи, ты планы строила для нас. Какой сегодня дивный вечер! Какой вульгарный диссонанс... 2017

Читатель

Осень тихо ушла и бушует зима. Эти строчки диктует мне Муза сама: «Все уснули давно, только лампа не спит, освещая поэта, что страстно творит. Виден явно вокруг быт, попавший в цейтнот, он привык получать от ворот поворот, всё стремился наверх, знаменитым не стал, от бессонниц и пьянок смертельно устал. Чем же занят поэт в ледяной темноте? Строчки лезут в тетрадь, только явно не те. Что-то дунуло в голову с хмурых небес, и он пишет про осень, деревню и лес. Не старайся напрасно, сердечный мой друг. Посмотри в монитор, ещё лучше — вокруг. Наступил двадцать первый — компьютерный век, где является в жизнь цифровой человек. Про деревню писать — это полный отстой. Ты не Фет, не Тургенев, и не Лев Толстой. Лучше стал бы фрилансером, ботом в сети, - в авангарде сегодня почётно идти. Я устал от черёмух душистых весной, от берёзовой рощи в деревне родной... Разорви этот тесный и замкнутый круг, опиши этот мир, что ты видишь вокруг. И когда, наконец, станешь с веком на "ты" говорить, расколов тишину пустоты, ты подружишься сразу и прочно со мной, повернувшись к эпохе прошедшей спиной». 2017

Аравийская пустыня

Священный закон Аравийской пустыни пока запрещает пролить яркий свет. Тут тайны заветные спят и доныне под толщей барханов, под тяжестью лет. Лежат фараоны в богатых гробницах, проникшие в мудрость вчерашних основ. А время неспешно листает страницы пергаментной книги минувших веков. Застыл молча Сфинкс, не спеша зарывая тяжёлые когти в хрустящий песок. На тайны загадочно нам намекая, он пристально смотрит на Нил, - на Восток. Под ним существуют подземные залы: хранилище знаний пришельцев со звёзд. А их охраняет дракон одичалый, считая, что каждый - непрошеный гость. Лежат там останки царей Атлантиды, и тени живые ведут давний спор. Ещё есть проход в самый центр пирамиды, где сердце вселенной живёт до сих пор. Клянусь я богами, что ныне забыты: Осирисом, Гором и солнечным Ра, - где древняя тайна надёжно зарыта никто не узнает. Ещё не пора. 2017

Полная луна

Звёздною ночью при полной луне долго я ей любовался часами. Слышно, как сердце стучит в тишине, тонкую нить протянув между нами. Мучает тайно, покой не даёт это сиянье луны серебристой. Словно она нашу Землю ведёт к цели неведомой трассой лучистой. Путь тот далёк, вереница веков где-то уже растерялась в дороге. А впереди – бесконечность часов с космосом дальним в немом диалоге. Здесь безграничность диктует закон, время меняя в свободном пространстве. Части вселенной звучат в унисон, замыслом чьим-то придя к постоянству. Протуберанцы свиваются в жгут, солнце багровое дерзко венчая. А за ним россыпью буйно цветут яркие звёзды, в созвездья сплетаясь. Мчимся и мчимся в космической мгле между галактик и звёздных пульсаций. Сколько ещё нашей грешной Земле в поисках счастья бесплодно скитаться? 2017

Оптимист

Непутёвую жизнь я свою разноцветной расписывал краской. Всё казалось чарующей сказкой, где легко попадаешь в струю. Мир прекрасен и полон чудес, если ты не родился в подвале, не погиб на дуэли в финале, не просил ничего у небес. Неприятности – сущий пустяк, лишь бы было здоровье с удачей. (А хотя, все кончают иначе). Жизнь порой — вопросительный знак. Пусть сжимается сердце моё, пусть томится душа в липком зное, это время сейчас непростое. Я отдал ему детство своё. И теперь всё судьба норовит неожиданный выдать мне фортель. Мне плевать — я в душевном комфорте. Оптимист и в аду не сгорит. 2017

«Казалась загадкой волшебной...»

Центон Казалась загадкой волшебной жизнь прежняя, что позади. Но были другим мы враждебны, завистливы, глухи, чужды. И вот, на глухом перекрёстке, сначала мы начали путь. Презрения холодом жёстким сумели друзей оттолкнуть. Старались с усердьем проклятым свой собственный дом отравить. Все стены пропитаны ядом, и негде главы приклонить! Хвала тебе, вождь с взглядом острым! Кругом столько много дерьма... И, пьяные, с улицы смотрим, как рушатся наши дома! Отныне стал ад обитаем, без красок, почти что без слов. Что делать! Добро собираем для наших любимых сынов! Печальная участь скитальцев даётся судьбой неспроста. А жизнь… жизнь прошла между пальцев на пятой неделе поста. 2017

1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Осколки разбитого неба

Снегирев Влад

Шрифт: