Чтение онлайн

Глава 4. Препятствие

Лене было около семнадцати лет, когда она с ужасом поняла, что беременна. В круговерти весёлой жизни, и по неопытности, она не сразу это заметила. И вот один из клиентов пожаловался сутенёру, что его подопечная, кажется, в положении, и он не хочет иметь дело с беременной. Николай без церемоний, зашёл в комнату Лены, та спала после ночной работы, и откинув одеяло, задрал той майку. Девушка спросонья ничего не поняла, почему Николай щупает её живот.

– Эй, стерва малолетняя, ты почему не сказала, что залетела? – заорал он.

Лена хлопала глазами.

– Чего уставилась? Скажешь, что не знала, как дети появляются на свет?

Лена продолжала с ужасом смотреть на Николая. Она совсем забыла, что у неё давно нет менструации, наоборот, так хорошо было, можно было работать, не прерываясь. Она схватилась за живот. Точно, набухший, тугой. Как же она пропустила? Сутенёр долго матерился и велел ей одеваться, они сейчас же поедут к врачу.

Врач, осмотрев Лену, сказала Николаю, что уже шестой месяц, аборт делать поздно. Николай плюнул на пол, он сидел тут же, ничуть не смущаясь, пока врач производила осмотр. Чёрт, такая девица хорошая, столько денег приносит!

– Я хорошо заплачу, сделай что-нибудь, только вытащи из неё этого ублюдка.

Лена вдруг разревелась. Её отец, не смотря на алкоголизм, был охоч до матери, и той, уже родив четверых, приходилось идти на аборты. И однажды Лена сидела с братишками, когда матери в соседней комнате делали это, слышала, как та кричала, выла, а потом Лена увидела страшные щипцы, когда бабка, сделав своё дело, вышла из комнаты. Огромные, окровавленные, и мать вся истерзанная, бледная. Нет, ни за что, она не позволит засунуть в себя эти щипцы.

– Дура, – орал Николай, обзывая её всякими словами.

В крепких выражениях он объяснил Лене, что она ему не нужна беременная, ему нужна юная и свежая потаскушка, а с разорванной от родов промежностью, пусть катится ко всем чертям.

Лена не хотела ребёнка, ей ещё и семнадцати лет нет, и у неё такая весёлая жизнь. Но страх перед щипцами и абортом был слишком велик, и Лена вернулась к Александру. Саша сразу сказал, что ребёнок его, и он очень рад возвращению Лены. Он кудахтал вокруг неё, наливал молоко, предлагал еду, но Лена привыкла к другой жизни. Ей хотелось шампанского и изысканных блюд, отдельной комнаты и веселья, а тут опять простая еда, скрипучая тахта за занавеской, и кашель тётки, которая вовсе не была довольна её появлению. Денег Лена не накопила, с собой были только дорогие вещи, неуместные в коммунальной квартире, и не очень подходящие для беременной женщины. Лёжа на тахте, пока Саша был на работе, Лена злилась на себя, и на него, и на будущего ребёнка. Ребёнок толкался в животе, мешая ей развлекаться, и ждать ещё месяца три, когда он родится, чтобы сбагрить его куда-нибудь, вернее, отдать Александру, а самой вернуться к прежнему образу жизни. В комнате пахло щами и варёной картошкой, а из фруктов только яблоки, которые Саша где-то достаёт, как ей надоела это еда! Какой же Сашка – бестолочь, не может нормально заработать! Чувствуя приступы тошноты от обеда, который ей сейчас предложат, Лена поднялась с кровати. Если затянуть корсет, то особо и незаметно, что она в положении, главное, не снимать его, лицо у неё прежнее, не отёчное, может попробовать? Лена перетягивает себя корсетом, не думая о том, что это может повредить ребёнку, и уходит на улицу.

Но через месяц корсет уже не помогал, живот раздулся, врач, ощупывая, спросила нет ли у Лены в роду близнецов, Лена кивнула, есть. И врач ошарашила её, что скорее всего, у неё двойня. Час от часу нелегче… В семнадцать лет, двое детей! Надо же было быть такой дурой! Но где взять денег на оставшиеся до родов месяцы? На свои последние, Лена купила себе одежду и зимнюю куртку, потому что не влезала в прежние обтягивающее вещи. Какая ж она безобразная с таким животом! Ладно, есть у неё один японец – извращенец, которому нравится её беременное состояние, правда, он прижимист, а у самого в номере хорошие часы, кольца, техника … и Лена начала лихорадочно думать.

Подговорить Александра на кражу не составило труда, он, конечно, ужаснулся такой перспективе, но Лена плакала, умоляла, грозила покончить с собой и убить детей. Лена опоила доверчивого японца, и они обобрали его. Когда они пришли домой и посчитали куш, их радости не было предела. Саша был счастлив! Вот! Он осыпал свою женщину деньгами! И Лена в награду подарила ему такую ночь любви, что все соседи коммуналки не спали до утра, а бедная тётушка, находившаяся за занавеской, чуть не отправилась к праотцам. А с утра их арестовали.

Поначалу Лена пребывала в шоке, но постепенно освоилась. Она несовершеннолетняя, беременная, Александр всю вину взял на себя, большой срок ей дать не должны, так оно и случилось. Александр сел за решётку надолго, Лена отделалась малым сроком, а из-за беременности ещё и довольно приличным содержанием. И вот, в начале апреля 1986 года, из неё исторгли двоих мальчишек. С удивлением взглянув на них, Лена объявила, что кормить их нечем (она перевязала грудь, чтобы не портить форму), и тут же написала тётке Александра, чтобы та забрала детей, бумаги ей поможет оформить тюремное начальство. Тётка забрала малышей, а скоро и Лена вышла из тюрьмы.

Когда Лена объявилась на пороге, тётка обрадовалась, тянуть двоих младенцев ей было тяжело, она надеялась, что Лена останется с ними, а ещё лучше, если она заберёт детей и уедет отсюда. Конечно, она будет ей помогать с ребятами, но не жить с ними. Но у Лены были другие планы. Тётка с тревогой смотрела, как Лена собирает свои вещи, даже не взглянув на детей.

– Леночка? Помочь со сборами? Надо детишек одеть потеплее, куда ты их везёшь?

– Дети останутся у тебя, я буду давать денег.

– Как так? Я не могу, мне тяжело!

– Мне нужно зарабатывать! С ними я это делать не могу, куда мне их девать? Сашка надолго застрял в тюрьме, у меня родственников нет.

– Но Лена!

– Я всё сказала! Деньги у тебя будут, считай, что работаешь нянькой. Потом отдадим в садик, будет легче.

– Как ты их хоть назвала? Как к ним обращаться?

– Отчество дай Сашино, фамилия моя, а имена придумай сама, мне всё равно. Доверенность на всё у тебя есть.

Тётка опешила, а Лена махнула рукой, сказав, что на днях привезёт деньги и растворилась. Тётка подошла к младенцам, спавшим на тахте. Сироты при живой матери, но как ей с ними справится? Помогли сердобольные соседи, кто-то ходил на молочную кухню, кто-то гулял, нянчили всей квартирой. Имена же они получили тоже случайно, обсуждая с одной соседкой сложившиеся обстоятельства и спросив, как же ей назвать мальчиков, соседка кивнула на телевизор, шёл фильм «Место встречи изменить нельзя»:

– Назови их Глеб и Володя, прекрасное кино, хорошие герои.

Тётка кивнула, действительно, для двойни отличные имена. Она сказала об этом их матери, та лишь рассеянно кивнула, ей всё равно, своих детей она видеть не желала. Но слово держала: привозила деньги, сначала сама, а потом стала появляться всё реже, по её просьбе привозили конверты либо мужчины, либо такие же хорошо одетые женщины.

Глава 5. Катастрофа

Глеб был резвым малышом, своенравным, постоянно дёргал брата, всё ему было интересно и любопытно, как только он научился ползать, пожилой тётушке за ним было не усмотреть. Володя же напротив был тихим, спокойным, и тётка была этому рада. Двоих таких, как Глеб, она бы не выдержала, симпатичный паренёк, но такой шумный! А Володя часто сидит, смотрит в одну точку, а Глеб дёргает его, заводит, и тот начинает кричать. Однажды у тётки была подруга, она когда-то работала медсестрой, она то и заметила особенность Володи: голова большая и поведение странное, и посоветовала обратиться к врачу.

И начались для тётушки дни ещё более тяжёлые, чем прежние. Глеб оказался нормальным, здоровым ребёнком, а Вова – умственно неполноценным, с диагнозами и проблемами. Тётка кинулась к Лене, но Лена махнула рукой, она платит деньги, чего нужно ещё? Жилось ей прекрасно, она прекратила свою гостиничную деятельность, наконец, у неё появился постоянный богатый любовник, большой человек, чиновник, снял ей квартиру, она полностью на его обеспечении. Не дай бог он узнает, что у неё, в восемнадцать лет, двое детей. Лена стояла перед тёткой и цинично ей всё это объясняла. Красивая, в дорогой шубе, которую даже не стала снимать, как вошла, за занавеской – её дети, но она не удосуживает их и взглядом, только сожалеет, что они есть на свете. Ложка дёгтя в её блестящей жизни. Глеб уже научился ходить, и вот он сползает с тахты и неуверенно идёт к красивой тёте, какой интересный на ней мех, как шкурка зверей, про которых им читает та, которую они считают своей мамой. И Глеб ручкой дотрагивается до шубы, слегка дёргая. Красивая тётя вскрикивает.