Особенная для меня
Шрифт:
Глава 4
ЛюдмилаКаюсь, первым желанием было сбежать. Закрыться дурацкой табличкой, на которой настояла Асида, и потихоньку улизнуть. Воспользоваться той секундой, когда Руслан меня ещё не заметил. Но проклятая гиперответственность не позволила мне этого сделать. А потом уже было поздно. Бариев меня увидел. И узнал.
Меня не обманул ни вальяжный тон, ни вежливое «вы». Молодой привлекательный мужчина посмотрела на меня совсем как пять лет назад. И, – чёрт побери! – у меня подогнулись колени. Но я уже давно не та влюблённая дурочка, которую он завоевал, чтобы бросить. И показывать свою слабость не намерена.
Вот только меня чрезвычайно удивило его желание следовать плану Устиновой.
«Зачем ему отель?» – недоумевала я.
Но через несколько секунд догадалась и поджала губы. Конечно же! Из-за шока не сразу связала информацию о планируемом слиянии и бизнес-партнёра, которого мне пришлось встречать. Разумеется, для Асиды не секрет, кто он и то, что я буду готова сквозь землю провалиться, лишь бы избежать этой встречи.
Удар Устиновой попал в цель, и моё пять лет как уже разбитое сердце снова болезненно заныло. Зачем на самом деле вернулся Руслан? Слышала, что он отказался от денег отца и уехал, чтобы заняться тем, чем желал. Может, дела его пошатнулись? Теперь, когда компания почти полностью перешла от Устинова к его дочери…
Я сжала ключи от автомобиля во вспотевшей от волнения ладони. Машина отозвалась, снимая блокировку. Молча устроившись на водительском сидении, я подождала, пока мужчина сядет. Вопреки ожиданию, Руслан выбрал заднее сидение.
Прищурившись, я наблюдала за ним через зеркало заднего вида и размышляла.
Возможно, речь о слиянии не только компаний.
Бариев вернулся в страну в День Святого Валентина. Учитывая это, становилось понятно, почему Асида настаивала на отеле, а Руслан не стал перечить. Сердце пропустило удар. Эти двое снова встречаются, а для меня уготована роль третьего лишнего. Устинова будет наслаждаться местью, Руслан – богатой невестой. А я…
Со всей силы втопила педаль газа в пол.
Машина сорвалась с места так резко, что мужчина не успел сгруппироваться. Ударившись затылком, он выругался:
– Спятила, Троцкая?!
– Да! – рассмеялась я. – Совершенно слетела с катушек! В чём тебе придётся убедиться.
Зря для возвращения он выбрал четырнадцатое февраля.
Мы расстались ровно пять лет назад, и сегодня во мне что-то переключилось.
***
Утром, глядя в глаза Руслана, я пыталась вспомнить вчерашний день, но в памяти будто кто-то аккуратно вырезал всё, что было после аэропорта…
Мы попали в аварию? Нет, тогда бы очнулись в палате. У меня было потемнение рассудка? Вряд ли, мой дом не похож на психиатрическую лечебницу, а рубашка, в которой я спала, на смирительную.
«Это его рубашка!» – догадалась я.
Руки так и чесались проверить, было ли что-то под ней, но я не шевельнулась. Даже дышать боялась, чтобы не нарушить ту звенящую тишину, которая бывает перед бурей.
Как и прежде, Бариев сам сделал первый ход.
Привстав, он положил ладонь на мой затылок и притянул к себе так, что мы соприкоснулись лбами. Не мигая смотрел в мои глаза, отчего сердце начало вытанцовывать джигу. В мыслях промелькнуло обжигающей молнией:
«Поцелует?»
Глава 5
Руслан
Проснулся рядом с ней. Дыхание перехватило оттого, какая Люда красивая. Свежая, как цветок розы, сияющая, будто утреннее солнышко. От её полуулыбки, робко прячущейся в уголках сладких губ, становилось тепло на сердце.
Поддавшись порыву, потянулся, чтобы поцеловать своё сокровище, как Троцкая сухо заявила:
– Вы не забыли о совещании, Руслан Замирович? Если не ошибаюсь, оно начинается через четырнадцать минут.
– Совещание? – нахмурился мужчина. – Разве мы вчера не решили все вопросы?
Её брови сошлись на переносице, голос показался озадаченным:
– А решили?
В груди Бариева будто образовался клубок колючей проволоки. Губы сжались в твёрдую линию. Неужели он вновь попался на ту же удочку? Как мог забыть о событиях пятилетней давности?
– Видимо, нет, – рыкнул он и, откинув одеяло, поднялся.
Людмила резко отвернулась, будто видеть его обнажённым для неё противно. Сжав челюсти так, что в суставе неприятно хрустнуло, Руслан двинулся в сторону выхода.
– Стой! – она подорвалась с постели и, расставив руки, преградила ему путь. – Не выходи!
Её хрупкая фигурка в тонком батисте, обрисовывающем все соблазнительные изгибы, выглядела изящнее всем статуй греческих богинь вместе взятых. В груди заныло.
– Там… – Людмила отвела взгляд от его груди. – Мама. Увидит. Неправильно поймёт.
Каждое её слово будто вбивало раскалённый клинок в его грудь.
– Оденься, пожалуйста, – как-то обречённо попросила Троцкая.
Он вернулся и, собирая разбросанные по полу вещи, принялся молча натягивать их. Пока не пришло время надеть рубашку. Приподняв бровь, многозначительно посмотрел на девушку, и та вспыхнула, будто спичка. Покраснев, сжала ворот рубашки.
Руслан криво усмехнулся и натянул пиджак на голое тело.
– Дарю, – бросил ей прежде, чем покинуть двухкомнатную квартиру.
К слову сказать, дверь в комнату матери Людмилы оставалась закрытой. Но Бариеву было плевать. Он хлопнул входной так, что со старых стен посыпалась штукатурка. На улице мужчина замер, втягивая морозный воздух. Он и не подумал застегнуть пальто, желая остудить жар, пылающий в груди.
Троцкая снова сделала это.
Но если в прошлый раз он сбежал, то в этот раз готов сражаться. Избалованный юнец, зависимый от отца, каким Руслан был в прошлом, канул в небытие. Теперь Бариев самостоятельный обеспеченный мужчина, который сумеет добиться благосклонности желанной женщины несмотря ни на что.
Даже если Троцкая его не любит.
– Она будет моей, – поклялся себе Бариев.
***
Людмила
Стоило двери захлопнуться, проснулась мама.
– Людочка, – услышала я её слабый голос и метнулась к выходу.
Осознав, что едва не пошла в мужской рубашке на голое тело, ругнулась и поспешно переоделась в домашний халат. Вошла в пропахшую лекарствами комнату и, поздоровавшись, поправила подушку. У меня в груди всё переворачивалось от мысли, что мама что-то слышала ночью. А оттого, что я не помнила ничего, становилось ещё хуже.