Чтение онлайн

— Он сказал, что сам тебя в лекарскую доставит, схватил на руки и унес, — закончила свой рассказ Варька.

— Значит, не привиделось, — задумчиво прошептала я, переваривая информацию.

— Венька вообще рассвирепела. Ты ведь в его присутствии волшебный образом притихла, а когда он руку тебе на лоб положил, вообще успокоилась. А вчера ты белугой весь вечер выла. Так что лучше перестраховаться. Мало ли, в следующий раз ты руки на себя наложишь.

— Не наложу. Уже пыталась когда-то. Не понравилось. А вчера и правду ревела. С бывшим рассталась.

— Как можно расстаться с бывшим? — не поняла она.

— Очень просто. Сказать, что больше вам не по пути. Все. Хватит об этом. И не ходите за мной. Я, правда, в порядке.

— Ну, как знаешь, — хмыкнула она и снова попыталась подремать. Вот только и у меня свои вопросы возникли.

— Варь, а ты сама когда-нибудь любила?

— Вот еще. Да скорее ад замерзнет, чем я в кого-нибудь влюблюсь.

— Почему?

— А что она хорошего приносит? — ответила вопросом на вопрос девушка. — Спасибо, насмотрелась я на вас с Венерой. Ты ревешь, она злится, и все из-за какого-то парня.

— Это потому что любовь у нас несчастная. Но так бывает не всегда. Вот Федя Краев например, хвостиком за тобой ходит, глаз не сводит, а ты.

— Кто?

— Федя Краев, стихийник.

— Это ходячее недоразумение?

— Ну, знаешь, — обиделась я за друга. — Он самый добрый из всех, кого я знаю. И не воротит нос от человека лишь потому, что тот выбрал не ту сторону.

— Ну, раз он тебе так нравится, тогда и встречайся с ним, — огрызнулась она, но и я в долгу не осталась.

— Нет, зачем же портить парню жизнь подобной связью, я ему другую партию найду, самую лучшую. Он даже имя твое забудет. У меня уже и кандидатура имеется, Кристина Расмус. Знаешь такую?

Знает, еще как знает, не даром же подушками начала кидаться. Было бы что потяжелее, применила бы. Ах, хитрюшка Варька, не знает она, кто такой Федя. Все ты знаешь, и о чувствах его знаешь, и тебе не все равно. Хм, а это уже интересно.

— Кристина Эрика любит, — крикнула она мне вдогонку, когда я из комнаты выходила.

— Да? Я тоже своего бывшего любила, а потом встретила другого и любовь прошла. Мотай на ус, Варечка, упустишь такого парня, локти кусать будешь.

После разговора со светлой я улыбалась не переставая. Приятно знать, что не только у тебя проблемы с личной жизнью. Вот и у неприступной Варьки есть свои любовные переживания. Разве это не здорово?

Я решила, что сегодня ничто не сможет испортить мое прекрасное, впервые за много дней, настроение. Ага, сейчас. Когда это мне так везло? И во всем опять оказался виноват Эрик. Подозреваю, что ему доставляет удовольствие портить мне жизнь. Чего стоит его выходка с профессором светлого искусства. Амалия Спиридоновна та еще жаба, и не поверишь, что светлая, и да, я тоже терпеть не могу ее премерзкой улыбочки, не обещающей нам, темным, ничего хорошего, да, она славится несправедливым и предвзятым отношением к темным, да, ее никто не любит, но это не значит, что над ней можно издеваться. И ладно бы он и компания издевались магически, так нет, использовались исключительно школьные методы. Налить клей на стул (и где только взяли?), подставить к двери кабинета ее же стул, наклеить ей на спину злую записку: «Ненавижу всех темных и не скрываю этого», с которой она полдня ходила по школе. И главное, за это не наказывают. Нет, видите ли, у них в правилах подобных статей.

Сегодня Эрик и компания явно перестарались. Запустили по аудитории мышь, совершенно позабыв, что мы тоже, девочки, и многие этих грызунов не просто не любят, боятся до ужаса. В общем, урок был сорван визжащим преподом и половиной нашей девчачьей группы, а я отправилась на очередной поклон к Себастиану. Одна.

— А, Панина, заходи, — махнул куратор, пребывающий в подозрительно хорошем расположении духа. — Ну, что. Поздравляю.

— С чем? — насторожилась я.

— Первая потеря в твоих рядах.

— Что? — я растерялась и испугалась. Что еще произошло? Я же только что видела всех своих в сборе. И тут кольнуло что-то. Егор.

— Вот, глянь. Егоров написал заявление об отчислении.

Я осела. Хорошо, стул подвернулся, а так бы и на пол не постеснялась. В голове только одна мысль билась — из-за меня. Он ушел из-за меня.

— Я с ним поговорю, — резко вскочила я.

— Да стой ты, горячка, нет его. Вчера еще собрал вещи и уехал.

— И что теперь?

— Радуйся. Одной головной болью у тебя меньше будет.

— И вы так просто об этом говорите? Вы хоть пытались его переубедить, или только смотрели, как еще один темный ломает себе жизнь. Конечно, ведь он не инкуб.

— А ну сядь, — резко рявкнул Себастиан.

Я, если честно, испугалась и своего резкого выпада и его возможной реакции. Вот блин, говорили же, что язык мой — враг мой, и почему я не умею держать его за зубами? Дура.

Тем временем Себастиан подошел к тумбочке, налил что-то в стакан и передал мне.

— Что это?

— Валерьянка. Я не идиот, чтобы студентов спаивать, хотя… был один случай. Ты пей, пей. Нервишки иногда лечить не просто нужно, необходимо.

Пришлось выпить под его требовательным взглядом. Я вообще-то не очень люблю валерьянку, стараюсь как-нибудь сама с нервами бороться, на худой конец можно напиться, но сегодня настойка помогла, так сказать, пришлась как раз кстати.

— Ну что, полегчало?

— Немного, спасибо.

— Ну, раз полегчало, скажу начистоту. Он рано или поздно должен был уйти, и ни ты, ни я бы его не удержали.

Я уже хотела возразить, но он не разрешил.

— Думаешь, я не в курсе вашей истории? Это ведь ты была той самой искрой, что его силой наделила. Глупо и неразумно. Еще глупее было то, как он с тобой поступил. Дурак. Такую девку упустил. А то, что не примешь, я знал. И он знал, просто не мог себе признаться, вот и потащился за тобой сюда. Папашка пропихнул. Все дети членов совета учатся в МЭСИ. Кому-то это нужно, чтобы себя научиться контролировать, получить новые силы и знания, а кому-то все и так дано. Вот твой Егоров из второй категории. Не здесь его место, и не магии он должен учиться. Я это понял, он это понял, теперь ты пойми. Мне плевать, темные вы, светлые, инкубы или оборотни, вы студенты, я за каждого головой отвечаю. За тебя, за него, за остальных. И если бы могли мои слова его остановить, я бы их сказал. Поняла?

— Поняла.

— Ну, тогда иди уже, Панина. И помирись, наконец, со своей подружкой оборотнем, а то ходите, как неприкаянные, что одна, что другая.

— Ну, знаете что? — возмутилась я.

— Что? — полюбопытствовал Себастиан.

— Ничего, — буркнула я и поспешила удалиться. Не люблю, когда так бесцеремонно вмешиваются в мои дела, особенно, если это касается Илюхиной. И чего он о ней вспомнил?

Весь день и вечер я думала о Егоре. Как он там? В порядке ли, не наделал ли глупостей. Ведь он такой. Когда хреново, творит бог знает что. Так что, придя в комнату и обнаружив, что соседок нет, я решила посмотреть, просто убедиться, что с ним все в порядке, только страшно немного, ведь его боль я приму на себя, буду мучиться не меньше. А если он уже утешился в объятиях какой-нибудь красотки? Или пьет в каком-нибудь баре? Или подрался с кем-то? В общем, пока я не накрутила себя окончательно, поспешила включить волшебное зеркало.

Несколько минут ничего не происходило, я пыталась что-то уловить, но зеркало только белый шум показывало, а когда появилась картинка, удивилась.

Кто-то настойчиво трезвонил в дверь, а Егор лежал на кровати и даже не шевелился. Но и тот, кто был за дверью, отступать не собирался и победил. По крайней мере, Егор встал, протер лицо, пошел к двери и с бормотанием «И кому там жить надоело?» распахнул дверь, за которой стоял. Диреев.

— Пришел позлорадствовать, или пожалеть?

— Поговорить. Пустишь?