Чтение онлайн

— А я и не поэтому перестала считать тебя подругой, — перебила я ее. — Просто мне было плохо, я не могла спокойно слушать, как Венера говорит о нем, об их планах, отношениях. А ты… как ты там сказала: «Зачем ты ее злишь?»

— Я не знала, не думала, что ты все еще любишь его.

— Да даже если бы и не любила, ты должна была быть на моей стороне, всегда и во всем. Ты должна была первой разглядеть, что со мной что-то не так, ты должна была увидеть, а не делать вид, что я сама по себе, а ты сама по себе. И ты ничего этого не сделала. Ты повела себя как Стервоза. Как та стерва, что доставала нас с Ленкой в школе. Так что извини, что я больше не хочу с тобой дружить.

— А теперь послушай меня, святоша Эля, — прошипела лунная кошка. — Мне тоже было плохо, мне плохо большую часть моей жизни, но разве ты заметила, разве тебя это волновало? Нет. Даже сейчас ты зациклена на своих бывших и мечешься между ними, как глупая курица. Ты не замечаешь ничего вокруг, ты отстранилась задолго до того, как это сделала я. Ты не хотела замечать мое состояние, мою боль, даже сейчас только ты права, а все остальные кругом виноваты. Диреев, что делает вид, что не любит тебя, Егор, который сходит по тебе с ума в буквальном смысле слова, и надоедает тебе этим и я, та, что не живет твоими проблемами, имея свои собственные. Да, все перед тобой виноваты, все плохие, одна ты непогрешимая Эля. И знаешь что, да пошла ты.

У меня отвалилась челюсть, буквально. Я смотрела вслед гордой лунной кошке, которая только что меня отчихвостила по полной, и не могла поверить в то, что она права. Права во всем. Я, действительно, была так зациклена на себе, что не заметила, что у Кати тоже есть свои проблемы, забыла рассказать Кристине об Эрике, забыла, что обещала навещать Грента, забыла обо всем, и все кручусь, и кручусь вокруг своих переживаний, не желая оглядеться по сторонам. Нет, права Катька, я дура и эгоистка. Дулась на нее, изображала из себя невесть что, а сама.

Короче, день не задался. И это еще цветочки. Стоило только вернуться в комнату, как я наткнулась на. Диреева. Он сидел на моей кровати, совсем один, между прочим, без своей клыкастой подружки. Я немножко прибалдела от его вида, пока не заметила, что он крутил в руках. О, нет! Это же мое зеркало связи.

— Э… ты Венеру ждешь?

— Вообще-то тебя. Забавная штучка. Давно она у тебя?

— Ева подарила, а что? — я попыталась забрать зеркало, но он не позволил, поднялся, оттеснил меня к столу, и при этом у него был такой вид… он словно смеялся надо мной, наблюдал как за забавной зверушкой, при чем делал это одними глазами. Никогда не видела у него такого насмешливого взгляда. Я вроде решила обидеться, но потом передумала.

— Вообще-то в России они запрещены, — просветил меня Диреев.

— Серьезно? — хмыкнула я, и бросила сумку на кровать. — Конфискуешь?

— Ты ведь не в первый раз подглядывала? — все также насмешливо спросил он.

— Я не подглядывала. Просто хотела убедиться, что с ним все в порядке.

— Беспокоишься? — прищурился он.

— Он мне не безразличен.

— Хм. А обо мне ты тоже беспокоилась?

— Я никогда не «подглядывала», как ты сказал, за тобой.

— Да неужели? — ничуть не поверил он. — Врунья из тебя никакая.

— Чего ты хочешь от меня, не пойму? Признания?

— Зачем же? Я просто пришел забрать зеркало. Надеюсь, оно у тебя одно.

— Как всегда, — разочарованно вздохнула я, отворачиваясь от него. Не люблю смотреть, как он уходит. Иногда это просто убивает, но он почему-то не ушел, остановился, так и не открыв дверь.

— Что?

У меня не было причин молчать, поэтому я и не стала.

— Всегда это делаешь. Приходишь, чтобы отчитать или наказать. Зеркало — единственная связь с Евой и Крысом. Я скучаю по ним, но какое тебе дело? Извини, мне нужно переодеться к отработке.

Вот теперь я услышала звук открывающейся двери, но так и не обернулась. Сейчас, больше всего на свете мне хотелось, чтобы он закрыл ее, подошел ко мне и обнял, вдохнул запах моих волос, поцеловал в макушку и прошептал:

— Все будет хорошо.

Но это всего лишь глупая, ничего не значащая для него мечта. А мечты, как известно, почти никогда не исполняются. Не в моем случае.

Сегодня на тренировочной площадке вместо Игната нас ждал Диреев, как всегда неотразимый. Это я спросонья на чудище лесное похожа, а он, каким бы уставшим не был, всегда красив, как бог, блин, ну почему не мой?

Венера подошла к нему, с совершенно счастливой улыбкой влюбленной девушки, а я не могла, просто не могла смотреть, видеть его глаза в этот момент. Ревность очень плохое чувство. Оно переворачивает что-то в душе, заставляет становиться хуже, чем ты хочешь быть, ненавидеть счастливую соперницу. Да, ревность очень плохое чувство, но оно поселилось во мне, и я не знала, как его оттуда вытравить, как стать снова простой беззаботной Элей, с улыбкой, а не с завистью смотрящей на чужую любовь. Боже, это когда-нибудь прекратится? Что ж я успокоиться-то никак не могу? Элька, смирись, смирись, кому говорят, вот только жаль инструкции никто еще не выдумал, как это сделать, как заставить сердце не любить, и оставаться равнодушной, а не тонуть в удушающей волне гнева, глядя на то, как твой любимый любезничает с другой и совершенно не обращает на тебя внимания.

Когда Венера отлипла от него, наконец, Диреев разразился пламенной речью на тему того, что следующие несколько недель будет заменять Игната на тренировках, о занятиях я вообще молчу. Вчерашние наши потуги в защите, которые привели только к мигрени, его не удовлетворили. Так что нам еще придется встречаться, не раз, не два, а теперь выясняется, что постоянно, каждое утро. Все это вызывало неприличные и болезненные воспоминания, когда мы вот также бегали по утрам, но только вдвоем.

Блин, он словно намеренно испытывает меня на прочность, а ведь как легко бы стало, если бы я не видела его вовсе. Как там говорят: «С глаз долой — из сердца вон». Теперь даже это невозможно.

Так, заканчиваем думать о бывшем, заканчиваем, я сказала. Надо переключиться и, кажется, я знаю, на что именно.

Я дождалась, когда Диреев даст отмашку бежать и рванула вперед так быстро, как только умела. Мне нужно было догнать одну прыткую девчонку, и сказать ей нечто очень важное. О, получилось, догнала. Теперь осталось к ее ритму приноровиться.

— Кааать. Прости меня, дуру убогую.

Она так резко остановилась, что я чуть в нее не врезалась.

— Ты чего?

— А ты? — не осталась в долгу она.

— Ну, я.

— Что?

— Осознала, что ты права. Я и правда зациклилась на себе. И мне очень жаль. И мне очень грустно, и поговорить не с кем, а еще в Праге на нас напали и позавчера напали, и кажется, мою маму хотят убить, и еще вот.

Я выпалила весь этот монолог практически на одном дыхании, а в довершение подтянула рукав и татушку показала. Катерина впечатлилась, не столько моей речью, сколько татушкой. Схватила руку и поднесла ближе, чтобы разглядеть рисунок во всех подробностях.