Чтение онлайн

— И они не сгорают?

— Нет. В природе все продумано, даже в магической природе. Кстати, самцов часто называют мифическими фениксами, за эту способность гореть и возрождаться из пепла. Но только когда они умирают.

— Удивительные существа.

— Да, а еще очень верные. Один раз выбрав пару, они остаются с ней на всю жизнь, и если по какому-то злому року один партнер погибает, то второй умирает от тоски чуть позже.

— У людей такое единение душ редкость.

— Мои родители такими были, — некстати сказал Сергей. Я даже удивилась, хотела что-то спросить, но не нашла правильного вопроса. Впрочем, он сам продолжил.

— Многие верят, что родители были предателями, что они состояли в этом культе. «Темная кровь», но не многие знают, что на самом деле все было не так. Не многие знают, что они были инквизиторами и внедрились в культ, чтобы разоблачить его руководителя.

— Откуда ты знаешь это?

— Читал архивы. Знаешь, я все не мог успокоиться. Тоже верил, что они виноваты, Кир — нет, а я. Мы так ругались из-за этого. Но я просто не понимал. Знаешь, он был там, когда их убили.

— Что значит был? Мне казалось, их судили.

— Нет. Никто их не судил, даже обвинений вынесено не было. Их предали. Кто-то донес, что они служили в инквизиции.

— Ты сказал, Кир был там. Значит, он видел убийц?

— Он не помнит ничего из того времени, не знаю, то ли от того, что был слишком мал, то ли из-за пережитого ужаса. Их убили на его глазах. Такое не каждый взрослый-то выдержит.

— А тебе сколько тогда было?

— Двенадцать. Я знал только, что моя мама была очень доброй, и у нее была чудесная улыбка, а отец любил водить нас с Киром на футбол.

— Наверное, вам было очень тяжело.

— Да, так и было. Хорошо, что Алексий Юрьевич нас приютил.

— Приютил? — не поняла я. — Разве вы не родственники?

— Дальние. Кажется, он двоюродный кузен отца или кто-то там еще.

— Странно, мне почему-то всегда казалось, что они родные братья.

— Нет, он приехал за нами из Европы когда случилась вся эта трагедия.

— Из Европы? А что он там делал?

— Жил.

— Иммигрировал?

— Почему? — удивился Сергей. — Он там родился.

— Значит, его родители уехали в Европу еще до его рождения?

— Не знаю, наверное. Я не выяснял. А что не так?

— Да ничего. Просто имя у него русское, — задумчиво сказала я.

— Ах, ты об этом. Так он его поменял, — пояснил он.

— Вот как? А прежнее какое было?

Сергей уже хотел сказать, но вдруг дернулся, словно его ударили и замолчал.

— Что-то случилось? Сереж, ты побледнел, — обеспокоилась я. Ему не просто стало плохо, он в мгновение покрылся испариной и задрожал.

— Да, я что-то не очень хорошо себя чувствую. Голова вдруг закружилась.

— Сядь, сядь сюда, я принесу тебе воды.

Я бросилась куда-то вглубь питомника, но на полпути вдруг сообразила, что совершенно не представляю, где у них тут вода. Поэтому развернулась и пошла назад, надеясь спросить у Сережи, где здесь кулер или холодильник, но не успела подойти, как увидела его, стоящим посреди комнаты с совершенно отсутствующим, равнодушным лицом и мертвыми, как у рыбы глазами. Сердце замерло от страха и непонимания.

— Боже, и Сережа тоже во всем этом замешан.

Но как? Почему? Взгляд метнулся к его рукам, точнее к тому, что парень в них сжимал. Кулон. Кулон, точно такой же, как сорванный мной с парня в оранжерее. Черт! Я вспомнила. На Вэле был точно такой же кулон.

Я резко отступила вглубь, чтобы меня не заметили и громко проговорила:

— Сереж, а где у вас кулер?

— А его нет, — отозвался он совершенно нормальным голосом. — Только внизу. Но если тебе срочно надо, то там у поилок есть бутылка минералки.

Мне? Срочно надо? Да, похоже надо. Мне присесть надо и выпить, желательно не только минералку. Это что же получается… а что получается? Вот и я не знаю. Сережа находится под чужим воздействием, и думаю, делает все, под влиянием страшного амулета.

— Ты что-то долго, — услышала я позади себя и подскочила на полметра. Я даже не слышала, как парень подошел, бесшумно и пугающе, особенно в свете открывшихся событий.

— Да, прости, я что-то слегка растерялась. Так где ты говоришь поилки?

— Да вот же они, прямо перед тобой, — улыбнулся он привычной, доброй улыбкой.

— Ха, вот я слепая. К окулисту надо сходить, провериться. Кстати, интересный кулон.

Сережа проследил за моим взглядом, перестал улыбаться и спрятал его под рубашку.

— У него есть история?

— Да нет, — занервничал он. — Это так, ерунда.

Сомневаюсь. Если бы была ерунда, ты бы, дорогой, так не нервничал и не пытался выпроводить меня из питомника поскорее. Я сделала вид, что не заметила его не слишком тонких намеков, тепло попрощалась с приятелем, выразила надежду, что в следующий раз, договорившись заранее, мы устроим полноценную экскурсию и, быть может, посмотрим даже опасных зверей. Сергей улыбался и был искренне рад, но что-то изменилось в нем с того странного эпизода. Появилось что-то неправильное и пугающее. Я решила выяснить все в самое ближайшее время, но не успела. Это странное событие совсем потерялось в другом, которое ждало меня внизу, за дверью нашего хранилища.

Когда я спускалась на лифте вниз, то все думала об амулете. Думала, думала и понимала, что все это не просто так. Да, я знаю, артефакты могут влиять на людей, порой даже очень существенно влиять, но чтобы настолько поглощать сознание. Тот, кто создал эти амулеты сильнее меня, сильнее Ильи Захаровича, и даже представить сложно, на что еще этот некто способен. И совершенно невозможно представить, что он где-то здесь, в стенах нашего института.

Дверь в хранилище была не заперта. И мне бы обратить на это внимание, задуматься тогда, но я была слишком поглощена внезапным открытием. Да и Илья Захарович вполне мог вернуться раньше. В общем, я совершенно не обратила на это внимания, открыла дверь, переступила не глядя порог, а когда подняла взгляд… застыла, меня парализовало, даже двигаться от шока не могла.

В хранилище словно ураган пронесся. Все стеллажи, артефакты, бумаги, древние свитки, все это сейчас было разбросано на полу, расколото и разбито, а в воздухе витал сильный запах озона. В голове в этот момент билась только одна мысль: «Вот это я попала!»