Чтение онлайн

— Нет. Но некоторые знания несут только вред.

Старик едва заметно улыбнулся.

— Мы не можем познать это, не прикасаясь к знанию вовсе. Изучать — это задача человека. Только изучив, можно делать вывод о каком-либо явлении.

Кривз поморщился. Понять собеседника не получалось. Оставалось блефовать, это у Димитрия вроде бы всегда выходило хорошо.

Марина улыбалась ему понимающе и задорно одновременно. В глазах ее плясали смешинки.

— Откуда такая неуверенность? Ты же научился врать даже самому себе.

Правда?

— Мне известно об обществе.

Старик молчал. Спокойствие его никуда не делось. Оно окутывало его все тем же прохладным ленивым туманом.

— Каком из?

Так вот в чем дело?

— Общество любителей древностей.

Библиотекарь улыбнулся.

— И что же вы хотите узнать?

Димитрий силился найти намекающую паузу между "хотите" и "узнать", но пауза не находилась — ни слух, ни чутье ничего не уловили.

— Много чего. Но разве вы не знаете, что "тайные" общества под запретом?

Библиотекарь рассмеялся. Беззвучно. Затряслась седая борода — и только.

— Конечно знаю.

— Значит, вы осознаёте, какой риск несёт ваша таинственность и секретность.

Новое потрясение бородой вывело бы из себя и небожителя.

— Уважаемый Кривз, с чего вы решили, что оно тайное? Наше общество числится в реестре городских объединений.

Это было неожиданно. Это все меняло. Нет, идея с тайным культом почитателей магии, воспроизводивших древние ритуалы, была не основной, но уж очень удобной. Так можно было объяснить абсолютно все происходящее в городе.

— В записках хранителя музея оно именовалось тайным.

— О! Это была наша шутка. У нас маленькое научное сообщество, и то, что любопытно нам, мало кому интересно. Особенно молодежи. Так что наше "общество" — пара стариков вроде меня. Мы часто в шутку называем объединение "тайным", потому что хоть и работаем во благо наук, и даже печатали статьи в местной газете, однако светские сплетни горожанам гораздо интереснее обрядов шиданцев или лирики раннего периода Северного королевства. Поэтому мы не скрываемся, но о нас все равно почти никто не знает.

Дело повернуло в совсем другую сторону.

И всё-таки листы Славену подкинули именно в библиотеке.

— Вы не могли бы прийти на опознание?

Лицо библиотекаря изменилось, оно стало каким-то сухим, скорбным.

— Разве ниса Кисл не опознали уже?

— Да. Но вы можете прийти, посмотреть на один труп?

— Да, раз это требуется. Не глядите на меня так осуждающе. Никому не хочется видеть мертвое тело друга.

Димитрий собирался показать кое-что другое, но пусть пока старик думает так. Сыщик достал блокнот и карандаш.

— У меня есть несколько конкретных вопросов.

— Конечно, задавайте.

И Димитрий начал спрашивать. Результаты получились не то, чтобы показательными.

— Кто входит в общество?

Имена ещё нескольких людей преклонных лет, интересующихся наукой, Кривз записал, но вряд ли они могли дать необходимые ему ответы.

— Кто заходил в библиотеку в этом месяце?

Это можно проверить по специальной учётной книге, которую вела помощница. Димитрий пообещал зайти, посмотреть, всех переписать. Особенно тех, кто заходил в пятый-шестой день недели. Если вспомнить дату смерти Арджи…

Однако почему после смерти подруги сестра Славена продолжила брать в библиотеке книги про небожителей? Этот вопрос следовало задать самой Милице.

— Заходил ли кто-то не за книгами? Поболтать. Обсудить новости. Дверью ошиблись.

Нет, таких в библиотеке нет. Кто приходит — все по делу. Праздные люди ходят в другие места.

— А по делу? Кто приходил?

Да кто ж упомнит уже, кто заходил да когда? Мальчик от кухарки прибегал как-то раз, газету свежую заносили, от вена Кос посыльный был, дон Бойк, принес указание все пересчитать и перепроверить — ходил слух, проверяющий приедет. Нет, не приехал. Вы приехали.

На всякий случай Димитрий переписал все имена.

— Что-нибудь необычное заметили?

— Нет.

— А ваш друг показывал рисунок ритуала?

— Да. Но я ему ничем помочь не смог. Мы знаем отдельные символы, не более. Судя по направлениям рисунков, это что-то наподобие воззвания или привлечения. Или…

Библиотекарь шевелил пальцами, словно пытался нащупать правильное слово. И Димитрий подсказал:

— Призыв?

— Хм… Да. Да, может быть. Но символы очень древние и происхождение у них явно иностранное. Мы все говорили Дару, что надо подождать, послать в столицу за специалистом, пусть скажет хозяину рисунка, что такие вещи не делают впопыхах, да и вообще не делают самостоятельно — это же все равно, что производство пороха. Можно взорваться в любой момент. Но…

Библиотекарь печально вздохнул.

— Но все равно… Никто не думал всерьез, что это может быть настолько убийственно… Знаки двойные — и от этого они казались безобидными. Можно и дождь же призывать.

Сыщик поблагодарил за информацию и удалился. Рядом с этим спокойным человеком ему было не по себе. Впрочем, он осознавал, что основной дискомфорт ему доставляла мысль о том, что хорошая версия оказалась пустотелой, никчемной, ложной. Придется начинать все заново.

На улице моросило, солнце спряталось, но Димитрий не стал останавливать извозчика, прошел задними улочками до Садовой, потом — аллеями к аптеке. Постоял, раздумывая над известными ему фактами. Поглядел по сторонам. Там дальше — место убийства сына травника… Нет, оно не ритуальное. Слишком другое. Но за что его убили? Он шел в аптеку? Из аптеки? В гостиный дом? Из него? Что он делал здесь так поздно?

Из лавки вышел мужичишка в мятой одежде. Одну руку он держал у лба, другой прижимал к груди мешочек с лекарством. Сойдя с порожка, он покачнулся, но не упал, помотал головой, ойкнул и нетвердым шагом направился к дальнему перекрёстку.

Что известно об убитом? Наглый. Охоч до девок. Способен на насилие. Относительно богатый для горожанина не аристократического происхождения. Любит махать кулаками. Выпивоха. Считает, что все сойдёт ему с рук, так как брат имеет связи, работая на вена Кос.

Из лавки вышла какая-то сухонькая старушка под руку с внучкой лет шести.

— А почему нельзя погладить? — верещала девочка. — Хочу гладить.

— Кусается она, сказано же! Опомнись, окаянная! Мало тебе энтой твоей лужи!

— Пруда! — топнула ножкой девочка. — Там маленькие рыбки! Хочу большого зверя! Чтобы он меня провожал и встречал!

— Ох, вот неуёмная! Охолонь! Матушка и так всю деньгу на твои причуды извела!

Загрызен… Это не ограбление, деньги остались при нем. Месть семьи девушки, которую он пытался обесчестить? Слишком сложно. И поздно — девица замуж в другой город давным-давно уехала. Есть другая жертва, неизвестная? Опять все упирается в зверя. Почему — загрызен?