Чтение онлайн

Обернешься раньше времени — скроется. Опоздаешь обернуться — убьет.

— Но мало книг о магии. Много Темных веков было в нашей истории, многие знания утеряны безвозвратно. И тем не менее, полагаю, современным профессорам известно немало о ритуалистике, артефакторике, стихиософии и прочем.

Он хитрец. И игрок. Он будет выбирать момент. И обязательно захочет сказать что-нибудь победоносное напоследок. Ведь последнее слово всегда долго быть за ним.

Какое у него лицо? То ли, о котором подумал Димитрий?

— Прелюбопытнейшая это затея — проводить неизвестный ритуал в наш просвещенный век. А вот если он известный, но ещё не до конца изученный или потенциально опасный — другое дело. Ритуал призыва… Уж точно невозможно призвать ни счастье, ни любовь, ни избавление. Зато в свое время было множество обрядов, призывающих демонов. Я полагаю…

Удар в грудь был абсолютно точным. Димитрий когда-то был уличным ребенком, таким же как Вито, Нежелан или Дарьян. Но уличные мальчишки имеют дело с другими мальчишками, в крайнем случае с усатыми квартальными, а не с наемными убийцами. Сыщик попытался уйти в сторону, но удар был слишком внезапным, а тело излишне истощенным головной болью, недосыпом и работой. Да и бил знаток: нож вошёл именно в ту область, где у людей находится сердце.

Сыщик инстинктивно схватился за рукоять оружия, покачнулся, в спину упёрлись книжные полки.

— Тебе же сказали, не лезь в это дело. Зря ты не остановился на мальчишке. Хорошая была теория.

— Мотива… не… было.

— А влюбленность чем не мотив? Ею что угодно можно оправдать. И кстати, напрасно ты, сыщик, подставил Вито. Ему бы ещё жить и жить.

Не может быть. Они же спланировали. Парень быстрый, он может убежать от кого угодно.

Но только не от лица, облечённого властью?

Он не собирался подставлять Вито. И не собирался умирать сам. Но всегда есть издержки. Как сейчас. Просто не успел. Вроде бы проблемы с памятью, не с рефлексами, но хватку все равно потерял. Неверно оценил собственные силы — и вот результат.

Весьма плачевный.

Ошибки иногда стоят очень дорого.

Впрочем, победы тоже недешевы.

— Всегда чем-то жертвуешь, — пожала плечами Марина. — Это было задание, мы оба так или иначе его прошли. Боль — не такая уж страшная плата. Есть похуже.

Хуже, чем чувствовать ее боль, наказания не было.

И не было большего противоречия.

Ненавидеть это и использовать (питаться этим?) одновременно.

— Ты хочешь уйти. Говорят, так всегда после экзамена. Но что, если я предложу тебе остаться?

В это мгновение ему поистине хотелось ее задушить.

Или поцеловать?

Кривз сплюнул кровь. И посмотрел на своего убийцу.

— Вот ты и заговорил.

— А ты наконец-то замолчишь.

Димитрий сполз на пол. Рука, держащая нож, была мокрой от крови.

— Сид Урд знает?

Закатил глаза.

— Конечно, нет!

— Так кто твой хозяин?

Смех. Ему нравится, что он умнее, всех обыграл.

Димитрий знает, кто его хозяин. Но ему нужно это имя из чужих уст.

И где там ходит Дарьян? Сколько можно укладывать девицу? Так и помереть можно.

Впрочем, издержки…

— Что-то ты долго помираешь. Неужто и вправду не человек, а какая тварь из-за гор?

"Нет. Не из-за гор," — подумал Димитрий. Хотел было поднять руку, но перед глазами заплясали цветные пятна, и голова с громким стуком встретилась с полом.

Все.

Квартальные и сыщики стыдливо мялись у входа в каждое помещение. Заходили только после окрика Цветаны и оглядывались неуверенно, словно застигнутые врасплох воры. Вен Кос — высокий крепкий мужчина с седыми волосами до плеч и такой же седой бородой "лопатой", возвышался над неожиданными гостями непоколебимой скалой. Не смотря на свое положение наместника, мужчина был тверд, спокоен и любезен.

— Я все равно не понимаю, что вы хотите найти.

— Ваш посыльный часто был у вас дома?

Пока добрались, одежда вымокла, но Цветана все равно не стала снимать внутри помещения форменный жакет с соответствующими нашивками. Да, в основном ей поручали архивную работу и работу с документами, однако по бумагам должность у нее была оформлена самая настоящая, правопорядческая. Она умела выпросить у отца желаемое, а отец, герой не одной войны, умел влиять на других людей и имел в городе значительный авторитет, особенно среди военного сословия — сидов. И если сид Урд был начальником сыскного отделения, но сид Ярь возглавлял всю службу правопорядка в городе. И теперь Цветана нарочно демонстрировала на своей одежде знаки органов правопорядка, намекая, что она представитель закона, даже если женщина, так что будьте любезны не мешайте следствию!

Мешать никто и не собирался. Вен Кос предоставил к осмотру свой дом, свой кабинет и себя самого. И так охотно и любезно отвечал на вопросы, что Цветана вместо того, чтобы увериться, что наместник здесь не причем, наоборот, пришла к заключению, что не может быть таким любезным человек ни в чем не виноватый.

— Да, конечно. Я часто работаю дома, его же задача — разносить документы, письма и прочее. Дон Бойк — один из лучших моих подчинённых, самый быстрый так уж точно. Конечно, он бывал здесь часто. И даже регулярно у нас столовался. Помнится, рассказывал о своей невесте, сиде Урд, за одним из обедов. Мне показалось, он весьма ею увлечен.

— Спасибо. А где он живёт?

— Это мне неизвестно, сида.

— А ночью вы давали ему поручения?

— Не припомню такого. Разве что в чрезвычайных случаях.

— Ваша жена опять в отъезде?

— Поправляет здоровье.

— А сын?

— Хм… Где-то с друзьями, наверно.

— А дочь?

— Спит. Она больна. Попрошу ее не беспокоить.

Он был все так же любезен, однако что-то поменялось. Неуловимое.

— Могу я взглянуть на ее комнату?

— Вынужден признать, моя дочь не совсем в себе. Со сна она может испугаться незнакомого человека. Мне бы не хотелось, чтобы вы ее тревожили.

Тяни!

— А мы тихо.

Цветана улыбалась вежливо и понимающе. Только уголок губ иногда дёргался.

— Нет.

— Да.

— Боюсь, на этом ваше пребывание в органах правопорядка закончится.

— Разве это решать вам?

— Я буду жаловаться.

— Пока ещё вам не на что жаловаться.

Они стояли совсем рядом. Высокий седой мужчина и девушка в форме, выглядящая на его фоне крайне хрупкой. Казалось, если бы не было других людей, ему бы хватило одного движения, чтобы сломать ее, как куклу. Если, конечно, крамольно предположить, что вен захочет это сделать.