Чтение онлайн

— Потому что мой дядя трахал меня во всех отношениях больше года, а потом я убила его. Его жизнь промелькнула у меня перед глазами, и я даже не сожалела об этом. Я монстр, Олли! — Когда мое признание наконец покинуло меня, я встала со скамейки у пианино, и мои ноги подкосились подо мной. — Я даже не заслуживаю того, чтобы ты на меня смотрел. — Я повернулась к Арти, который сидел ошеломленный. — Это то, чего вы хотели, Арти? Моя история заводит вас?

Арти заикался от шока, вызванного моим признанием.

— Мия, это не то, что я…

Мои глаза метались по сторонам, и никто не мог взглянуть на меня, они все отвернули головы. Потом мой взгляд упал на Олли. Он натянул вырез рубашки на глаза, все еще не в состоянии смотреть меня.

— Просто забудьте об этом, — крикнула я, прошла через круг и вышла из комнаты.

Мои мысли путались в голове, пока мои ноги непроизвольно двигались. Я нашла дорогу обратно в свое общежитие, и как только моя дверь закрылась, я сползла по обитой войлоком стене вниз и свернулась калачиком на полу. Я не могла отдышаться, мне не хватало кислорода. У меня не осталось слез, чтобы плакать, и мои глаза горели от облегчения.

Дверь в мою комнату распахнулась, и я подняла глаза, чтобы увидеть Олли. Он рухнул передо мной на колени.

— Мия … Мне так жаль, — заплакал он. Его подбородок дрожал, когда он пытался держать себя в руках.

— Я пытаюсь, правда пытаюсь. Я пытаюсь быть сильной ради тебя. — Я стянула его толстовку, которая была на мне, борясь за воздух. Мои некогда сухие и горящие глаза наполнились новыми слезами, когда я уткнулась носом в его толстовку. Тяжело дыша, я оттолкнула его руки. — Иди… уходи. Ты не должен этого делать! — Я задыхалась.

Олли боролся со мной, и вскоре я сдалась, когда он прижал меня к своей груди. Все мое тело ослабло в его объятиях, и, в конце концов, мое дыхание пришло в норму, когда остатки моих слез высохли. Казалось, прошел час, но в его объятиях это были минуты.

— Посмотри на меня, — настаивал Олли. — Посмотри мне в глаза и скажи, что я смотрю на тебя по-другому, потому что, если ты думаешь так, то ты ошибаешься.

Его глаза — заплаканные, зеленые и красивые, как всегда, — смотрели на меня в ответ, выражение его лица отражало боль, на него это повлияло так же сильно, как и на меня. Он обнял мое мокрое лицо и продолжил:

— Я никогда не буду смотреть на тебя по-другому, Мия. Я люблю тебя всю. Блядь. Если бы ты не убила этого ублюдка, я бы сейчас переплыл Атлантику, чтобы сделать это сам. Ты не монстр. Ты меня слышишь?

Я покачала головой. Я понимала, что он говорил, но не могла принять это. Как он мог не смотреть на меня по-другому?

— Я монстр, Олли.

— Нет, любовь моя, отнюдь нет. Ты была маленькой девочкой, попавшей в безвыходную ситуацию, и тебе слишком долго приходилось справляться со всем в одиночку. — Он замолчал и вытер лицо рукавом. — Ты прошла через это единственным известным тебе путем, но теперь у тебя есть я. Тебе больше не придется проходить через это в одиночку. Никогда. Я здесь, Мия. Я никогда не покину тебя. Я всегда услышу тебя. Я обещаю тебе. Это будем ты и я, ты меня понимаешь?

— Я больше не та девушка, в которую ты влюбился, Олли. Теперь я сломлена. Я больше не сильная. У меня нет ни поднятых стен, ни переключенных выключателей.

— Как свет должен проникать сквозь твои стены, Мия? — Он выдохнул, еще одна слеза скатилась с его глаза, и он поднял взгляд к потолку, пытаясь успокоиться или найти слова. — Ты думаешь, именно поэтому я влюбился в тебя, да? Потому что ты была крутой? Я с самого начала видел твое дерьмо. Ты никогда не смогла бы спрятаться от меня. Да, ты пыталась оттолкнуть меня, но я увидел правду. Рядом со мной ты другая, потому что это мы. И я влюбился в нас.

Глава 20

“Если они поставят вас на колени,

Выдерните сами равновесие из-под их ног. “

— Оливер Мастерс

Настал конец октября, и праздники были не за горами. В Долоре не было возможности поехать домой на Рождество, потому что они относились к этому скорее как к тюрьме, чем как к университету. Во всяком случае, мы вообще не отмечали праздники дома, пока не появилась Диана.

Мой отец начал встречаться с ней примерно после Дня Благодарения. Впервые за много лет он приготовил целый обед только для того, чтобы скрыть, насколько мы неблагополучны. Все это было лишь фасадом. То же самое произошло, когда наступило Рождество. Я смеялась над ним, стоя на лестнице, пока он тащил елку в дом под мышкой. Чего я не понимала до сих пор, так это того, что он хотел разделить эти праздники только с тем, кто был рад им. Когда нас было только двое, меня не волновало это.

— Твой отец приедет на Рождество? — спросил Джейк, когда мы стояли в очереди за обедом. Я потянулась через поднос за бананом и рукавом измазалась в кетчупе.

— Черт, — простонала я, глядя на рубашку Олли, которая была на мне. Мало того, что будет пятно, так еще и теперь мне придется носить свою собственную одежду. — Нет. Мой отец плохо переносит перелеты. Я не могу представить его в полете дольше двух часов.

Выдохнув, я окунула салфетку в воду, чтобы попытаться стереть кетчуп, но он превратился в одно большое пятно. Я зарычала, а Джейк начал болтать о Родительском дне.

— Мои мама и папа приедут, возможно, брат и сестры тоже. Мы приглашаем тебя присоединиться к нам на ланч за пределами кампуса. Я знаю, что Алисия придет, потому что ее семья не сможет приехать.

Отказавшись от затеи очистить рубашку, я снова встала в очередь за обедом. Возможность покинуть это место на целый день казалась недосягаемой, как мечта, которой суждено остаться лишь в воображении. И я искренне не верила, что у моего отца получится приехать, и знал ли он вообще об этом дне. Раз в неделю у меня была возможность позвонить ему, но я этого так и не сделала.

Между мной и Джейком возникла неловкость с тех пор, как я рассказала о своем прошлом на групповой терапии. Люди ходили вокруг меня на цыпочках, как будто я могла сорваться в любой момент. Джейк же старался, чтобы наш разговор был легким. Я знала, что его любопытный нос хотел вынюхать обо мне побольше, но он боялся это сделать.

— Яблоко? — спросил он.

Я со стуком поставила свой поднос на стол.

— Прекрати, Джейк.

— Прекратить что?

— С тех пор, как я рассказала правду о своем прошлом, ты стал другим рядом со мной. Я так не могу.

— Не вымещай на мне свою неудачу с кетчупом, женщина. Я не веду себя по-другому. Это все в твоей голове. — Он похлопал меня по макушке, приподняв брови. — Мы можем поговорить о Родительском дне в другой раз, но серьезно… ты хочешь яблоко или нет? — Его ухмылка стала шире, и я взяла у него яблоко и бросила его на свой поднос. — Я думаю, что сегодня вечером мы должны собраться вместе. Тебе нужно немного расслабиться. Что ты на это скажешь?

— Нет, Олли этого не потерпит, и ты это знаешь.