Чтение онлайн

Он полностью контролировал меня.

Всегда.

Олли раздвинул мои бедра, глядя вниз полуприкрытыми глазами. Его два больших пальца широко раздвинули меня, когда он медленно ввел в меня свой член. Наши тела слились воедино, когда он закрыл глаза.

— Мне чертовски нравится это, Мия. — Он поцеловал меня. — Я буквально не могу двигаться… Ты сжалась вокруг меня, пульсируешь, трепещешь. Это второе самое лучшее чувство в мире.

Он схватил меня за затылок, и его рот завладел моим. Жадные, но нежные, наши языки слились, когда я прижалась к нему. Олли застонал, его рука пробежала вверх по моему боку и схватила меня за грудь. Другой рукой он схватил меня за ягодицы, когда я кружила над ним, принимая его глубже.

Он уткнулся головой мне в шею, и я воспользовалась его расслабленным состоянием и прижалась к его груди, пока он не лег на спину. Его зеленые глаза изучали мое лицо и тело, пока я медленно двигала бедрами навстречу ему, принимая его и откидывая его голову назад.

Он схватил меня за бедра.

— Черт возьми, Мия… — простонал он. Олли напрягся, его руки прижали меня к земле, он задержал дыхание, пока пульсировал внутри меня, до тех пор, пока его тело не обмякло, а глаза не закрылись.

Я почувствовала, как под моими пальцами грудь Олли набрала воздух, и он открыл один глаз, прищурившись.

— Семь дней — это слишком долго, потому что мне было чертовски неловко… — Он усмехнулся и схватил меня за запястье, притягивая к себе. Моя грудь прижалась к его груди, и Олли убрал волосы с моего лица и посмотрел мне в глаза. — Я люблю тебя, Мия, и я никогда не перестану хотеть тебя.

— Что ты имел в виду под «второе самое лучшее чувство в мире»?

Олли сдвинул брови, наморщив лоб.

— Я говорю тебе, что люблю тебя, а ты зацикливаешься на этом? — Я кивнула, и он улыбнулся. — Самое лучшее чувство — это то, как ты смотришь на меня. — Он покачал головой, как будто ничего из сказанного им, не соответствовало действительности. — То, как ты смотришь на меня, заставляет меня чувствовать себя кем-то важным, понимаешь? Кем-то, кого ты ценишь, и я достоин тебя. Я тот, перед кем ты благоговеешь, и это чувство — лучшее в мире, и я с радостью потрачу вечность на то, чтобы убедиться, что я достоин этого взгляда.

Мои раскрасневшиеся щеки уткнулись в изгиб его шеи.

— Ты читаешь слишком много книг, — сказала я сквозь смех.

Он перевернул меня на бок и обнял за талию.

— О, да ладно тебе, любимая. Я не цитировал. Это просто мои мысли.

— Ага… ты поэт, и ты даже не знаешь об этом?

Олли рассмеялся.

— Это было гениально… так же искусно, как мой пенис…

— Нет, ты же только что сказал, что…

— Не отрицай этого, любимая, потому что ты не можешь насытиться.

— Ладно, прекрати, Слим Шейди*.*(Прим. ред: Слим Шейди (Slim Shady) — альтер эго американского рэпера Эминема. «Слим Шейди» известен своей более жестокой личностью).

— Хорошо, хорошо, ты победила. Это было забавно. — Он громко рассмеялся. — Черт, почему я не могу остановиться смеяться?

Улыбаясь, я прижалась своими губами к его, чтобы помочь ему.

Глава 26

“Если реальность невыносима, закройте глаза.

Ведь мы созданы с воображением.“

— Оливер Мастерс

Занятия в школе возобновятся после рождественских каникул, ровно через три дня. Еще один день — это все, что я просила у Олли, прежде чем он все расскажет Линчу. Еще один день. Его единственным планом было рассказать правду о том, что произошло в его комнате. Правда. Это не только лишило бы нас совместных ночей, но и стало бы основанием для наказания для нас четверых.

Я знаю, это звучит эгоистично. Наши ночные посиделки не шли ни в какое сравнение с тем, что это могло означать для Олли и его будущего, но он был непреклонен в том, чтобы оставаться честным человеком.

— Как я могу продолжать любить тебя, если не буду честен с самим собой? — спросил он меня накануне вечером. — Если я не сделаю этого, Мия, неправильный поступок обернется сожалением, а сожаление превратится в ненависть, а ненависть постепенно перерастет в злобу, а я никогда не хочу, чтобы ненависть или злоба существовали в нашей жизни, независимо от результата.

И независимо от того, как быстро я смогла забыть о том, что произошло в его комнате после полуночи в новогоднюю ночь, я знала, что он никогда не простит себе этого, если промолчит.

Было время завтрака, и Зик вел себя странно, раскачиваясь взад-вперед на своем стуле.

— Олли скоро будет здесь, — сказала я ему, пытаясь успокоить его нервы, но, похоже, это не сработало.

Олли рано утром отправился навестить Бриа в кабинет медсестры. Джейк и Алисия сидели за старым столом, и я не видела Айзека с Нового года. Я не могла сказать, что не испытала облегчения.

Единственная хорошая вещь в том, что Олли хочет признаться во всем: я никогда больше не увижу Айзека или Оскара.

Я пока не решилась навестить Бриа, потому что как бы я не старалась — я не могла быть рядом с другими, когда происходило что-то ужасное. За последние десять лет, если у кого-то умирал любимый человек, я старалась избегать разговоров. Сочувствие никогда не было моей сильной стороной, и в свою защиту скажу, что у меня не было чувств, так что на самом деле я оказывала им услугу. Хотя сейчас у меня были чувства, я стала социально неуклюжей — никогда не знала, какие слова будут правильными. Я поняла, что слова подобны мечу. Как только они слетают с твоих губ, их уже нельзя забрать обратно. Их нельзя стереть. Слова, однажды появившиеся в воздухе вокруг вас, навсегда оставляют следы, отпечатываясь в мире.

Иногда лучше молчать.

Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Олли поворачивает из-за угла и входит в столовую. На его лице появилась мальчишеская улыбка, а зеленые глаза загорелись, как всегда, когда он видел меня. Олли был одет в свою черную футболку, серые джоггеры и Converse. Ему наконец-то подстригли волосы в медпункте, и он смог уложить их, как раньше.

Олли сел рядом со мной и сразу же поздоровался с Зиком, прежде чем прижаться лбом к моей голове.

— Доброе утро, любимая. — Он поцеловал меня в макушку и сжал мое бедро под столом, когда я наклонилась к нему. Эти маленькие жесты всегда заставляли мое сердце замирать в груди. — Мне нужно сходить за едой, — сказал он, прежде чем удалился.