Чтение онлайн

За исключением проданного куска нефрита, Шэнь Ко никогда не чувствовал, что его семья богата, что у них есть золото или серебряные украшения. Шэнь Ко тупо посмотрел на Цзи Ши, на все его вопросы по-прежнему не было ответов.

– Похоже, твой отец тебе не сказал.

– Что?

– Однажды я пожертвовал определенную сумму денег храму Мацзу. Чтобы отблагодарить меня, твой отец подарил мне фишки го. Они выглядели как старинная вещь. Я не воспринял это всерьез, думая, что это просто ответный подарок. Затем у компании начались финансовые проблемы. Чтобы собрать средства, я продал набор фишек и получил большую сумму денег. Позже я выкупил его и попросил провести экспертизу, в результате которой выяснилось, что это культурная реликвия династии Северная Сун [17] . Я некоторое время играл с антиквариатом. Узор с четырьмя когтями, вырезанный на коробке, может использоваться только членами королевской семьи и министрами при императорском дворе. Такие чаши для го редки, их предпочитал великий деятель династии Северная Сун.

Шэнь Ко понимал, что у его отца может быть не одна чаша с фишками для игры в го. Кусок нефрита, подаренный ему матерью, был настолько необычным, что не мог быть обычной семейной реликвией.

– Итак, теперь ты знаешь, почему тебя зовут Шэнь Ко? – Вопрос Цзи Ши был подобен стреле, попавшей в яблочко, пронзившей тело Шэнь Ко и вошедшей прямо в его душу.

Разум Шэнь Ко был подобен шторму на море, вызывающему огромные волны.

Одноименный правитель Шэнь Ко из династии Северная Сун был известным чиновником и ученым. Он добился выдающихся достижений во многих областях. Он прекрасно разбирался в астрономии, географии, военной медицине и был известен как «самая выдающаяся фигура во всей научной истории Китая». Его представительная работа «Речка из грез», содержащая передовые идеи, была названа «вехой в истории китайской науки».

– Вы имели в виду…

Цзи Ши сказал:

– Да. Ваша семья, вероятно, является потомками этого ученого.

Шэнь Ко не мог в это поверить, но Цзи Ши делал этот вывод шаг за шагом.

Аргументы были разумными.

– Тебе никогда не приходило в голову, что храм Мацзу был странным? И боковой придел похож на храм предков? Я думаю, это то, что твой отец пытался защитить. – Цзи Ши помог Шэнь Ко вспомнить.

Шэнь Ко был глубоко впечатлен этим зданием. Это было единственное место на острове Покоя, которое его отец не разрешал ему посещать. Было только два дня в году, когда туда можно было войти. Теперь, когда он думал об этом, все становится на свои места. Праздник Цинмин и зимнее солнцестояние. Родители расставят столы и стулья в боковом зале, расставят курильницы и различные фрукты и еду, на деревянной табличке на столе написаны символы, которых Шэнь Ко тогда не знал, а родители еще не сказали. Шэнь Ко мог многое рассказать об этой церемонии поклонения, и каждый раз его отец торжественно просил поклониться – это похоже на таинственную религиозную церемонию. За этой тайной Цзи Ши раскопал такую удивительную правду.

После пятнадцати лет дуновения морского бриза Шэнь Ко, казалось, смог услышать голос своего отца, читающего каноны, и прежний вид острова Покоя стал яснее в его сознании. Дорога к пирсу идет прямо вперед. Посреди ярко-красной кирпичной стены находятся торжественные ворота. На двери отчетливо видны три ослепительных иероглифа из золота «Храм Мацзу». Отец подкрашивал эти три иероглифа золотым порошком каждый год. Перед дверью стоят два каменных льва, высоко подняв головы и готовясь к прыжку.

На карнизе черной черепичной крыши синий дракон устрашающе распускает когти.

Пройдя высокий порог, попадаешь в квадратный двор, перед боковым залом стоят две колонны, на которых написано:

Все придворные астрологи тысячи осеней говорят о Мэнси.

Шэнь Ко нахмурился и внезапно понял, что этот огромный секрет был никем иным, как им самим. Именно этот родовой зал был установлен в честь предков, которых охраняли до самой смерти.

Этот остров Покоя не только хранит в себе Мацзу, благословляющую хорошую погоду, но и духов предков на небесах.

В этот момент Шэнь Ко по-настоящему понял, почему этот остров был назван островом Покоя.

За окном раздался оглушительный звук сирен. Полиция, получившая сообщение от Шэнь Ко рано утром, начала действовать. Город направил полицейские силы и они, наконец, прибыли. Шэнь Ко уставился на мигающие красным и синим проблесковые маячки.

– А-Ко, ты можешь нас отпустить? Мы всего лишь хотели сделать остров Радости лучше, – умолял Юй Мин, зная, что просить бесполезно.

Шэнь Ко посмотрел на Чжао Куня, который крепко спал на больничной койке. Заваруха в палате не помешала его сну. Он перевернулся, причмокнул губами и сказал:

– Папа.

– Если я тебя отпущу, кто отпустит его?

Юй Мин застыл и потерял дар речи, в его глазах читалась жалость.

Сюй Шу накрыл Чжао Куня одеялом и прошептал:

– Чжао Кунь, Сяо Бэй, А-Ко и Юй Сяоху, почти все молодые люди на этом острове родились с моей помощью, но когда рожали матери Сяо Бэя и Сяоху, условия были настолько плохими, что если в родах удавалось сохранить жизнь и матери, и ребенку, это было великое счастье. В то время транспортное сообщение было неудобным, в больнице не хватало припасов, а у врачей не было лекарств, которые могли бы эффективно лечить пациентов. Лао Юй мог только беспомощно наблюдать, как его жена мучительно умирала на его глазах. Что касается заячьей губы Е Хаолуна и Цзи Цзе, я не мог им помочь. Слишком много таких вещей происходило в больнице на острове Радости, но я ничего не мог с этим поделать, я просто хотел, чтобы у меня было лучшее оборудование, чтобы помочь людям. Чтобы улучшить условия больницы, Лао Цзи продолжал вкладывать деньги, даже когда его компания чуть не обанкротилась. Хотя мы совершили непростительное преступление, мы все равно поддержали решение Лао Цзи. Но мы стары; я верю, что остров Радости будет становиться все лучше и лучше даже без нас.

Цзи Ши благодарно улыбнулся и сказал:

– Пойдем. Лучше не дожидаться, когда полиция придет сюда.

Раскрыв все тайны своего сердца, Цзи Ши почувствовал себя гораздо расслабленнее и первым вышел из палаты.

Шэнь Ко подошел к окну. Солнечный свет исходит со стороны острова Покоя и светит сквозь стекло. Было так же тепло, как когда он однажды днем смотрел, как его отец и дядя Фан играли в го.

Результат игры был забыт. Его отец и дядя Фан болтали и смеялись, складывая фишки в шахматную коробку. Шэнь Ко только вспомнил, что его отец рассказывал дяде Фану, как имбирь может вылечить морскую болезнь.

Глядя на непрерывную береговую линию острова Радости вдалеке, можно увидеть, что это море, которое когда-то приносило островитянам еду и богатство, теперь стало барьером, мешающим им общаться с внешним миром. Неудобный морской транспорт не только делает развитие острова Радости дорогостоящим, но и затрудняет привлечение инвестиций. Хотя остров стал модернизированным по сравнению с большими городами, всегда ощущается стремление наверстать упущенное. Станет ли остров все лучше и лучше, как сказал Сюй Шу? Шэнь Ко знал, что ему никогда не будет позволено расплатиться за это своей жизнью.

Зазвонил сотовый телефон Лю Сымо, она взяла трубку и коротко ответила, а затем передала его Шэнь Ко.

– Брат, это тебя.

– Эй, Шэнь Ко? У тебя все хорошо? – Как только он взял трубку, сразу же раздался голос Цзян Юаня.

– Угу.

– Я звоню, чтобы напомнить тебе об игре… – Цзян Юань беспокоился о незавершенной партии.

Шэнь Ко знал, что победа в этой партии была ключом к тому, чтобы Цзян Юань стал профессиональным шахматистом. Если возможно, он определенно хотел бы лично провести еще один бой с японскими игроками, но сейчас он может доверить свое будущее только Шэнь Ко. Высокомерный Цзян Юань стал более снисходительным.

– Не волнуйся, завтра я сяду перед шахматной доской вовремя.

Цзян Юань хотел сказать еще несколько слов, но выдавил лишь несколько слов: – Увидимся в шахматном зале. – И повесил трубку.

Отражение на восточной поверхности моря похоже на иней и ясный свет, очень похоже на кусок белого нефрита, подаренный Шэнь Ко его матерью.

Это было направление острова Покоя. Голоса его отца и матери постепенно затихли в ушах Шэнь Ко. Его горячее и пульсирующее сердце успокоилось, а лицо стало мокрым от слез.