Чтение онлайн

Голос Макса стал тише и проникновеннее.

Франциска слушала и чувствовала, что ей не на что опереться, что все домашние заготовки не срабатывают, что она беззащитна перед ним.

— Я знаю, что каждая вещь в мире должна быть объяснена, но... Неужели мы не можем отбросить в сторону все незначительное, мелкое, неглавное? Год назад я совершил ошибку... Ну, прости же мне! Я, конечно, мог бы исчезнуть, как предлагал твой отец. Но, не зная правды о моих чувствах, ты могла бы согласиться на брак с Джоном. Одна эта мысль едва не свела меня с ума. Я был свободен все время, но... не уверен в себе. Ирония судьбы, верно? — Макс замолчал и задумался, потом добавил: — Тогда, год назад, я рассуждал неверно. Ты сможешь простить мне это, Франциска?

— Да.

Его лицо тут же осветилось улыбкой.

— Когда несколько недель назад все выяснилось, я хотел сразу же броситься к тебе, но обстоятельства складывались против этого, поэтому я написал и попросил в письме разрешение на приезд. Не знаю, что случилось не так... Придет день, когда все объяснится. Но теперь-то... Неужели это так нужно — разделить нас с тобой именно сейчас, когда мы встретились, милая?

— Сначала надо выяснить, что произошло с письмами, — неуверенно проговорила Франциска. — Мне очень неприятна мысль о том, что кто-то встревает в мою личную жизнь.

— Мне тоже. Кстати, не могло ли показаться твоему отцу лучшим выходом из положения...

Франциску ужаснуло предположение Макса.

— Это исключено. Однозначно. Папа всегда принесет мне любое письмо, даже если вскрыл его по ошибке. Он не относится к тому типу людей, которым доставляет удовольствие совать нос в чужие дела. Нет, отец исключается автоматически.

— Тогда, может быть, Джон.

— Не знаю... Он чисто технически не мог этого сделать... Мне так кажется.

Франциска была очень расстроена необходимостью расследовать это дело, она боялась результатов расследования.

— Что ж, ограничимся осознанием того, что многие вещи в жизни так до конца и остаются нам непонятными. На этом в юности зарабатываешь шишки, чтобы иметь право в старости понять... Я безнадежно все запутал в наших отношениях, Франциска... Ты знаешь меня таким, какой я есть. Но... ты примешь меня таким? Примешь?

Пальцы Макса нервно сжимали руль. Он не смотрел на девушку.

— Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо разобраться со множеством других вопросов. У меня есть обязательства по отношению к другим людям...

— А если бы их не было, все было бы иначе?

— Да.

Макс победно вскинул руки, засмеялся и порывисто обнял Франциску.

— О, Франциска, любовь моя... Любовь моя... — Он целовал и прижимал девушку к себе, отринув все и вся. — Все остальное уже неважно! Ты любишь меня... Скажи, что ты любишь меня... Так долго ждать, так долго!..

— Да, я люблю тебя, — призналась Франциска, опустив глаза. — Мне без тебя было очень тяжело. Я даже... Я даже не знаю, что со мной было бы, если бы ты вновь не появился в моей жизни...

Макс целовал ее так, как будто чувствовал, что больше не представится такого случая. И Франциска отдавалась этому порыву страсти вся без остатка.

— Еще несколько недель назад, когда я еще не знал результатов расследования авиакатастрофы, я был уже на пределе, дошел до ручки! Я безумно хотел увидеть тебя... Жизнь утекала между пальцев без всякого смысла. Я пытался закончить книгу, только это меня и спасало. Я жаждал встречи с тобой. И ты была со мной, когда я поехал на опознание... — Макс говорил торопливо, как бы боясь, что не успеет убедить Франциску. — Мать прислала телеграмму. Я примчался в Лондон и сразу же отбыл с комиссией... Остальное ты знаешь. Я все еще не могу поверить, что все выяснилось, что бремя это упало с моих плеч. Я написал тебе...

— Да... — Франциска уже не сомневалась в том, что он действительно писал ей.

— И ты ответила, что мне нельзя приезжать, что ты выходишь за Джона...

Франциска устремила на Макса изумленный взгляд.

— Неправда!.. Я... Я ничего тебе не писала!

— Я знаю. С этим разберемся позже, дорогая. И не с тобой, а с тем, кто это сделал. Сейчас я по-детски счастлив, безумно счастлив, и мне наплевать на все. Мне на все плевать, если ты любишь меня.

Он радостно рассмеялся.

О, Господи, какое это блаженство — говорить с ним открыто, искренне, ничего не боясь!

— Мне также было нелегко, — сказала Франциска, сочувственно глядя на Макса. — Я пыталась жить одна и быть счастливой. Но... Как ты страдал!.. Я искуплю твои страдания своей любовью до конца жизни! Мне... Прости, если я делала тебе больно.

Эти слова торопливо срывались с ее уст — она говорила в промежутках между поцелуями. Несмотря на свою природную сдержанность, Франциска в этот момент забыла обо всем и была не способна, хотя бы из гордости, скрыть от Макса свои чувства. Этот момент мог случиться позже по каким-либо причинам, но он уже не мог не случиться. Она в этом не сомневалась.

Щедрость ее души помогла им раскрепоститься.

Макс, отрываясь от ее губ, простонал:

— Мне нужно снова ехать за рубеж, проклятье! — Он снова обнял ее. — Только на пару-тройку недель, если повезет. Там сейчас очень напряженно. Если разгорится кровавый конфликт, то, конечно, придется задержаться. Но мы поженимся, как только я вернусь, правда?

Франциска попыталась несколько разрядить атмосферу, накалившуюся до предела от бури их чувств.

— Ты пресытился, милый. Едешь за границу и клянешь себя за это. Другой бы на твоем месте горел нетерпением.

Макс рассмеялся.

— Когда-то и я горел нетерпением. Когда-то, но не теперь. Я ненавижу разлуку. Кстати... Ты хочешь выйти за меня замуж, а?

Франциска не смогла удержаться от смеха.

— Хочу. Больше всего на свете. У меня уже не осталось гордости, пользуйся.

Его страсть вновь накрыла их будто штормовой волной.

— Боже... Ты милая, милая... — Макс откинулся на спинку своего сиденья, не выпуская Франциску из своих объятий. — Надо все обдумать...

— Если мы любим друг друга, этого вполне достаточно.

— Да. Теперь слушай. Я люблю тебя. Год назад я поклялся тебе, что вернусь с именем, если и не знаменитым, то по крайней мере известным. Я намеревался так влюбить тебя в себя, чтобы ты поняла, насколько мне было тяжело, когда ты отослала меня... Я руководствовался тогда этим... Я пытался сердиться на тебя, разжигать в себе гнев, но у меня ничего из этого не вышло, потому что я слишком любил тебя, слишком котел тебя... Я работал только для тебя и... не имел никакой надежды. Я знал, что между нами, возможно, уже ничему не суждено быть. Но теперь мы встретились. И я люблю тебя больше, чем когда-либо.