Чтение онлайн

– Может, лучше зажжем фонарь, а свечу побережем на потом? – спросил он, поднимая стекло «летучей мыши», из которой вился легкий дымок: это горела пыль. – Вполне уютно, – заметил Густав, обозревая тускло освещенную комнату.

Висевшее на гвоздике белье мигом исчезло.

Чемодан с одеждой был мгновенно затолкнут ногой под кровать.

– Сколько лет хожу сюда рыбачить и купаться, а вот ночевать в доме ни разу не приходилось.

– Трудно в это поверить, – язвительно произнесла Маргрит.

Густав мягко засмеялся, усаживаясь на стул.

– Ах да, моя репутация покорителя девичьих сердец! – В его словах не было вчерашней колкости. – Пожалуй, от нее мне нелегко будет избавиться, да?

Молодая женщина пожала плечами, глядя, как за окном сверкают молнии.

– К чему беспокоиться? Раз нет жены, то какая разница?

– Ну, это совсем не понравилось бы кое-кому из моих друзей, – с намеком произнес он.

– Не могу себе этого представить.

– Неужели? – Нотка ироничной снисходительности в хрипловатом голосе едва скрывала волнение: Густав начал рискованную игру. – Не станешь же ты отрицать, что тебе-то есть до этого дело.

– Но я вряд ли отношусь к твоим друзьям.

Густав встал, подошел к плите, поставил на огонь кофейник и принялся расставлять на столе чашки.

– Ничего, если я здесь покурю? Иногда это успокаивает нервы.

Возникшее было напряжение вновь рассеялось.

– Пожалуйста, кури… Только не думай, что я хоть на минуту поверила, будто у тебя нервы не в порядке, – насмешливо добавила Маргрит.

Маленькое пламя от спички на мгновение высветило его резкие черты, на лице затанцевали причудливые тени. Густав выпустил в открытое окно струйку дыма и поудобнее устроился на груде подушек, которые Маргрит свалила на вторую кровать.

– Наверное, я занервничал только сейчас, когда кто-то разом открестился от нашей дружбы.

Склонив голову набок, Маргрит удивленно воззрилась на него.

– Кто, я?

– Ты, – ровным тоном подтвердил он.

– Но я же совсем не то имела в виду. Я не хочу сказать, что мы с тобой недруги. Просто ты был намного меня старше… то есть, конечно, не очень намного… Ну, в общем, у тебя были совсем другие интересы, чтобы обращать внимание на…

– На большеглазую, лопоухую, длинноногую малявку, которая вечно совала нос куда не следует, – мягко, с ноткой великодушия закончил за нее Густав.

– Если и совала, так только потому, что ты со своим гогочущим гаремом распугивал мне всю рыбу, а заодно и всех стрекоз с бабочками и кузнечиками Однако она и сама, не удержавшись, прыснула. Густав был абсолютно прав. Его шашни занимали ее тогда куда больше, чем рыбная ловля.

– Наверное, ты считал меня своим проклятием. Как только тебе удавалось доводить свои романы до конца?

– У нас близ фермы есть небольшой пруд, пояснил он. – Но ловить рыбу всегда считалось лучше в море или здесь, а уж гулять с друзьями – тем более.

Густав встал, разлил кофе, подал ей чашку и вернулся на свое место.

– Скажи мне, Маргрит, что у тебя за жизнь такая, если от тебя остались кожа да кости? Да и нервы явно не в порядке. Не сказал бы, что ты создана для города…

Маргрит вдруг почувствовала дикое желание свалить свои проблемы на плечи любезного и услужливого Густава Бервальда. Она уже готова была взорваться, но он еще не закончил свои обстоятельные наблюдения.

– Ты стала чересчур раздражительной. И не психоаналитику видно, что с тобой творится что-то неладное. Раз все в порядке с работой, значит, это личное, и, если тебе надо выговориться, не стесняйся. Меня мало чем можно поразить.

– О нет, не стоит, – поспешно запротестовала Маргрит. – Но, конечно, спасибо.

И она просияла ослепительной улыбкой – постоянной палочкой-выручалочкой, скрывающей ее истинные чувства. Свет фонаря заострил ее скулы, заставил сверкать большие выразительные глаза.

С минуту Густав не сводил с нее взгляда, будто впервые увидел, потом пожал плечами и встал.

– Ты сама себе доктор. На всякий случай я буду к тебе заглядывать, чтобы убедиться, что все в порядке. Если что понадобится, ты знаешь, где я живу.

Назавтра Маргрит и в голову не пришло безмятежно провести день на озере с удочкой или в лодке. На этот раз она отправилась в деревушку, намереваясь заглянуть к тете Биргитте и купить чего-нибудь вкусненького в кондитерской лавочке.

Чувствуя смутную потребность связаться с Александром, молодая женщина притормозила у почты и взяла бланк телеграммы. Но что можно уместить на нем? «Чудесно отдыхаю.

Жаль, тебя здесь нет…» А что еще написать?

Его предложение Маргрит пока не готова была ни принять, ни отвергнуть.

Когда она наконец добралась до ухоженного белого домика в зарослях шиповника, где жили дядя и тетя, то выяснилось, что дверь заперта. Для полной уверенности Маргрит обошла дом, чтобы проверить, стоит ли позади машина.

Машины не было. И Маргрит поймала себя на том, что даже рада этому. Нужно было, конечно, проведать родных, но разговаривать с ними ей не хотелось. Проснувшись сегодня утром, она ощутила на своих плечах бремя совершенно новых забот, и ни к чему доискиваться до причин этого.

По правде говоря, ей давно уже следовало позвонить Александру, а не отделываться телеграммой. Он всегда с большим терпением относился к ее нервным срывам. В отличие от Карла, который терпеть не мог каких бы то ни было проявлений эмоций со стороны жены.

После нескольких месяцев брака с ним Маргрит чувствовала себя такой опустошенной, что требовалось время, чтобы перебороть себя и снова принять настойчивые ухаживания Александра.

Помимо этого ее беспокоили адвокаты, занимающиеся имуществом Карла Сергеля. Когда они вызвали ее к себе и огорошили новостью, что Сергель скончался в одночасье от сердечного приступа и все оставил ей, она была ошеломлена. Одно из двух: либо бывший муж предвидел ее реакцию и сделал это нарочно – у него был талант к утонченной жестокости, либо просто забыл изменить завещание после развода. В любом случае потрясение было ужасным. В конце концов она отказалась тогда обсуждать этот вопрос и ушла.

Наследство, как выяснилось, не ограничивалось одними коллекциями, имелись еще и ценные бумаги, и большая сумма денег в банке. Теперь Маргрит знала, как ей поступить, и эту заботу можно было пока выбросить из головы. Впрочем, по сравнению со всеми другими проблемами это была капля в море.

Как это ни странно, на таком расстоянии простым и надежным выглядел именно Александр. Она питала огромное уважение к его интеллекту, к его деловой хватке. Более того, он отлично умел сдерживать свои эмоции. Возможно, он не всегда был достаточно приветлив, однако ни разу не позволил себе резких выражений, которые то и дело отпускал в ее адрес Карл, прежде чем она научилась не обращать на них внимания.