Остров везения
Шрифт:
Когда он ушел, Маргрит долго еще сидела на диване, подобрав под себя ноги, и оглядывала свою гостиную. Она медленно переводила взгляд с приглушенно-серых стен на жалюзи из белого бамбука, с красивой этажерки из бронзы и стекла, которую она купила на распродаже после банкротства захудалого ресторанчика, на туалетный столик сомнительного происхождения с гнутыми ножками, служивший ей письменным.
Картину довершали буйно разросшиеся и умело расположенные комнатные растения, но Маргрит внезапно ощутила смутную неудовлетворенность всем этим. Слишком уж все это было изысканно, чересчур манерно. Куда больше нравилась ей та обстановка, которая устанавливается в квартирах естественным путем после смены нескольких поколений хозяев…
Когда Марфит на другой день вернулась после работы домой, опять звонил телефон. Выронив из рук сумочку и плоский портфель из цветной кожи, она схватила трубку и, задохнувшись, одними губами произнесла:
– Алло.
– Маргрит? Это Таня.
Сердце сначала ухнуло куда-то вниз, а потом забилось у самого горла.
– Ты слишком рано сегодня ушла, – жизнерадостно сообщила секретарша. – Через пять минут после того, как за тобой закрылась дверь, позвонила твоя старая любовь.
– Какая еще старая любовь? Таня, что ты несешь?
– Не веришь? Да я же серьезно! Когда он попросил позвать госпожу Вестберг, один только его голос напомнил мне мятный коктейль и кровать с пологом на резных столбиках, усыпанную лепестками роз.
– Таня, перестань валять дурака! Он назвал себя? Это был случайно не…
– Густав Бервальд!.. Знаешь, Маргрит, я, наверное, переберусь в другое место, туда, где живут мужчины с таким же голосом. Дух захватывает, когда я представляю, как должен выглядеть этот красавец, от одного голоса которого по телу бегут мурашки. Как сейчас вижу: идем мы с ним по тротуару, впереди яма, и он придерживает меня под локоточек, чтобы я не оступилась. Потом помогает мне сесть в такси, а потом чуть ли не на руках выносит оттуда, как будто иначе я рассыплюсь на кусочки. Черт побери, он, наверное, даже заплатит за меня в муниципальном автобусе!
– Таня, там, откуда я и Густав родом, автобусов нет, – сухо произнесла Маргрит. – А теперь очнись и выкладывай, что он сказал, да поподробнее. Ты дала ему мой адрес и телефон?
– Я что, по-твоему, ненормальная? По телефону я могу болтать, о чем хочу, но у меня хватит ума не выдавать такую конфиденциальную информацию даже парню с бархатным голосом. А если ты вдруг надумаешь ему позвонить…
– Я так и сделаю! Спасибо, Таня…
– Он сказал, что звонит не из дома, но где он, не уточнил, – заявила секретарша.
Маргрит послышалось злорадство в ее тоне, но она решила, что ошиблась. Ведь они с Таней прекрасно ладят.
Сделав глубокий выдох, она прогнала досаду. В конце концов, она сама после развода настояла на том, чтобы ее нового номера не было в телефонном справочнике. Таня всего лишь следует ее же распоряжениям.
– Если он позвонит опять…
– Слушай, он уже знает твой домашний номер. Наверное, ты сама ему дала и забыла. Он попросил только твой адрес, и я уже начала было диктовать, но потом сообразила, что раз ты этого не сделала, то и мне не стоит, верно?
Но все равно этот Густав Бервальд сегодня до тебя доберется, а если нет, то завтра уж наверняка.
До завтра еще миллион лет, а сегодня меня не будет дома, подумала Маргрит. Надо как-то пережить этот бесконечный вечер. Александр договорился свести одного из своих малоизвестных художников с коллекционером, славящимся своей несговорчивостью, и от нее потребуется все ее обаяние и светский такт.
Молодая женщина чувствовала себя как выжатый лимон. Коллекционер упорно твердил, что ему пытаются подсунуть некачественный художественный товар и тем самым унизить его.
Самомнение же живописца сильно превышало тот уровень, на который давал ему право его нынешний статус, и Маргрит пришлось немало потрудиться, чтобы хоть как-то смягчить некоторые из его оскорбительных реплик. Впрочем, за это ей и платили. Четырнадцать часов в день, шесть дней в неделю.
В кровать она буквально свалилась в час двадцать, до начала третьего лежала без сна, не спуская глаз с телефона, и наутро проспала.
Когда молодая женщина уже уходила, заглянул управляющий разъяснить новые правила сбора пищевых отходов. В довершение всего на улице не оказалось ни единого свободного такси…
Встав в центре старинного персидского ковра, Маргрит сняла изящный белый плащ и нетерпеливо взглянула на секретаршу.
– Он будет ждать в ресторане, адрес которого я для тебя записала, в двенадцать тридцать. Он сказал, что поймет, если ты не придешь. Маргрит, ты не тревожься, если у тебя что-то уже назначено на это время, я с радостью тебя заменю. Самопожертвование – мое второе «я», – театрально закатив глаза, произнесла Таня.
– Ты говоришь, он здесь? В городе? Ты уверена, что он звонил не из дома?
Секретарша пожала полными плечами.
– Если из дома, значит, у него есть семимильные сапоги, иначе в ресторан ему не успеть. – Она с преувеличенно равнодушной улыбкой принялась подпиливать свои ногти. – Знаешь, на твоем месте я бы крепко подумала, прежде чем вести двойную игру – с Александром и этим Густавом Бервальдом. Мужчины, как правило, собственники, а ведь ты не можешь законно владеть обоими. Может, поделишься?
Маргрит взглянула на секретаршу с досадой. Ей сейчас было не до игр.
– Рада Христа, Таня, не говори глупостей!
Ты ведь знаешь, что я не собираюсь замуж за Александра.
– Я-то знаю, но знает ли он?
– Знает, но не хочет в это верить. И отнюдь не по моей вине.
– Гмм… придется исправить такое положение дел, – задумчиво произнесла секретарша.
К половине двенадцатого Маргрит так и не решила, встречаться ей с Густавом или нет. Но постепенно фразы типа «полный разрыв» и «одумайся, не сделай ошибки», подсказанные здравым смыслом, нашли лазеечку и ускользнули прочь. Их сменили воспоминания о том, как славно они смеялись вместе, какая страсть влекла их друг к другу.
Она потеряла важное письмо и ворчала на Таню до тех пор, пока не обнаружила его на том самом месте, где накануне оставила.
В двенадцать пятнадцать Маргрит решительно накинула плащ и вышла, сопровождаемая любопытным взглядом секретарши. Хорошо хоть перед Александром не надо было отчитываться: он как раз вел переговоры с представителем одного из стокгольмских отелей об устройстве в его фойе сменной экспозиции работ современных шведских художников…
По дороге обратно в офис она угрюмо размышляла о превратностях судьбы. Маленький суетливый толстячок с акцентом и усами, как у морского разбойника, возможно, разбил ей жизнь! На скользкой мокрой дороге его машину занесло, и она врезалась в такси, в которой находилась Маргрит. На разбирательство с полицией ушла уйма времени, так что ехать в ресторан уже не было смысла.