Чтение онлайн

– Металл? – утвердительный мяв, повторное трогание листа несколько раз. – Много металла? – утвердительный мяв. – Мина? – отрицательный мяв.

– Опасность почуял какую-нибудь? – встряла Даша.

Хвостатый задумался, потом отрицательно помотал головой. Впрочем, не очень уверенно.

– Ладно. – обречённо махнул рукой я. – Гасите свет, завтра разберёмся…

…

Остаток дня прошёл на удивление спокойно – обошлось без разбойничьих кладов, опасных ловушек и боевых гранат. Мы закончили перевешивать грибы под навес – внезапно их набралось внушительное количество. За последние часы я несколько раз наведывался к раколовке, и теперь в садке копошились с десяток раков, выясняя, кто из них батя. Пополнили запас мидий, раз уж их с аппетитом жрёт Бегемот. Даша принялась было снова чистить жёлуди, но через пять минут порезала палец, психанула и выкинула их нафиг, сказав, что ей без желудей неплохо живётся и вообще – она не свинья, чтобы их жрать. Пришлось пожать плечами и согласиться, в конце концов, перспектива голодной смерти нам пока не грозит.

Импровизированную форточку в нашем жилище я заделал полиэтиленом от какого-то пакетика из последних находок, выбрав попрозрачней – хоть какой-то свет, а то внутри даже днём нифига не видно. А притока воздуха вполне достаточно и через вход. Хотел было приступить к организации постоянного отхожего места, но солнце уже клонилось к закату, а я устал, как чёрт – денёк выдался из непростых. Завтра, лады?

Так, потихоньку ковыряясь, мы подошли к ужину. Из сухпая взяли только пачку галет и пакетик сахара на двоих, дополнив это раками и рогозом. Бегемот с удовольствием схомячил остатки рыбы и десяток запечённых мидий, и теперь лежал возле Даши, положив голову ей на колени и блаженно мурча, как трактор «Беларусь». Мы же разлили по кружкам по глотку коньяку и пырились на огонь. Меж тем, стемнело, и Дарью потянуло на романтику.

– Вась, у нас же есть гитара. Спой что-нибудь? – подняла глаза на меня девушка.

– Блин, точно! Как я мог забыть? – я принёс инструмент, проверил строй, протренькал какой-то перебор. – Заявки будут?

– Давай что-нибудь соответствующее ситуации. Весёлое, бодрящее… А от тоски завыть охота.

Я задумчиво перебирал струны. Весёлое, говоришь? Да легко, подруга… Я звонко ударил по струнам.

Я сажусь налегке в деревянную лодку

Я глотаю ветер, запиваю дождём.

Разгоняю дикую свою красотку,

Ох и порезвимся с нею сегодня вдвоём.

Лодка мчит всё быстрее – ох и темперамент,

Она явно в ударе, она явно способна любить,

Небо серое прямо на скалы упало, вот он священный орнамент,

Я сегодня готов, всё что мне надо, забыть.

Как бокалом вина дорогого, нас обдаст оголтелой волной.

Я дождался, я в Ладоге снова, ощутив в душе снова покой!

Покачай меня, Ладога-мама, чтобы волны хлестали, как плеть,

Лодка бесится, лодка упряма, она как я, не желает стареть!

Песня громкая, а я давно не пел, и в горле запершило. Прокашлявшись на проигрыше, я продолжил:

Вижу остров, изрядно волною помятый,

Год за годом он отдаёт своё тело воде.

И процесс этот, видимо, находит приятным,

Не один уже век пребывая в подобной среде.

Я увидел интимную связь воды с камнем,

Попытался стать третьим, но отшвырнуло лодку мою

Стена ливня стыдливо, словно рукою, прикрыла глаза мне,

Нет, не хочет доверить природа мне тайну свою.

Второй куплет дался легче, связки разогрелись, и припев я орал уже совсем немилосердно. Даша сидела, как изваяние. Бегемот недовольно скривил морду и отошёл чуть в сторону, на границу освещённого костром круга – видимо, для его чутких ушей это было чересчур громко. Мой голос же продолжал звенеть над озером.

А ночью приду домой, весь до нитки мокрый,

И покрутит пальцем у виска молодая жена.

А я отмечу свой заплыв пятисотый,

Не одним глотком, как волна, молодого вина.

А в ушах гремит, а в ушах грохочет!

Связь воды и камня – страсть всей жизни моей,

И на протяжении короткой летней северной ночи,

Буду думать, как бы вернуться туда поскорей.

Как бокалом вина дорогого, нас обдаст оголтелой волной.

Я дождался, я в Ладоге снова, ощутив в душе снова покой!

Покачай меня, Ладога-мама, только я всё равно не усну,

Лодка бесится, лодка упряма, она как я, провожает весну!

Последний аккорд отразился от скал и замер вдали. Я перевёл дух и отправил в рот остатки коньяку, смочить охреневшие от такого поворота дел связки. Зря. Закашлялся, переплевался, запил обычной водичкой. Сразу отлегло. В местной минералке дело, что ли? Я в лучшие годы так не пел!

Внезапно слева небо осветилось зелёным. Мы повернули головы в ту сторону – зелёный столб света бил куда-то за оконечность Минеральной скалы, в озеро, что ли? Бегемот мгновенно сорвался с места и чёрной молнией удрал в ночь, явно планируя подняться на скалу. Шикарный разведчик.

– С ночных небес, холодным огнём… – хриплым голосом продекламировала Даша. – Похоже, твоё выступление пришлось им по вкусу.

– А тебе? – я бросил взгляд на девушку. Показалось, или глаза блестят?

– Охрененно. Дай гитару, тоже что-нибудь… сбацаю. Страсть волны и камня, значит?

Вернулся Бегемот. На мой вопрос, запомнил ли он место, тот ответил обиженным мявом, мол, разумеется. Тем временем, Даша освоилась с гитарой и начала.

Зачем меня пытался полюбить?

Я это до сих пор не понимаю.

Со мною дел никак нельзя водить,

Я хоть и не Марина, а – морская.

Не надо поминать морских чертей,

Я правда не из их числа, поверь ты,

И не плела я никаких сетей,

Ты сам себя связал до полусмерти.

А тебя могла бы прокатить

На яхте или на спине дельфина,

Когда бы ты не спрашивал: "Ты кто?",

Когда б не задавал вопроса: "Где?",

А так придется только подарить

Свечу из голубого парафина,

Отлитую по форме розы, что

Способна также плавать по воде.

Простенький перебор, негромкий голос Даши. Почему тогда в голову идут слова совсем другого автора: «А внутри сердце к жопе прилипло»? Просто я отлично знаю эту песню.

По волнам с перламутровой каймой

Пускаться глупо в плаванье на лодке.

Какие там русалки, Бог ты мой!

Тебя ждут только тухлые селедки.

Зачем меня пытаешься искать,

Ведь я на имена не откликаюсь,