Чтение онлайн

Заперто!

Стиснув зубы, она достала нож Рангара и ударила рукоятью по стеклу, пока оно не разбилось. Брин использовала рукоятку ножа, выбивая как можно больше стекла, затем бросила в окно свою сумку и протиснулась следом, поморщившись, когда осколок стекла оставил глубокий след на ее руке.

Она рухнула в комнату, зажимая кровоточащую руку, и замерла. Дверь Элисандры была широко распахнута. Простыни разбросаны. На полу валялись книги. Зеркало Элисандры было опрокинуто и разбито.

Ковер испачкан кровью. У изножья кровати небольшая лужица крови впиталась в разорванные простыни, а затем от кровати до двери протянулась линия, словно кого-то потащили в коридор.

Брин закрыла рот рукой, словно ее сейчас вырвет. Она бросилась к двери с бешено колотящимся сердцем, но ее встретили дым и пламя. Коридор был в основном охвачен огнем. На коврах виднелись следы крови и ног. Гобелены были изрезаны мечами. Испачканы грязью. Шкафы валялись открытыми, разграбленными.

Неужели все в замке сбежали? Неужели только она одна осталась внутри?

Пламя поднялось вверх по разорванным гобеленам. Со слезящимися глазами она пробиралась сквозь дым к лестнице. Но пламя возникло и с той стороны, заставив ее отступить. Она попятилась назад, прижимая рукав к носу. Шкаф в прихожей, который был фальшивым, был открыт. Брин протиснулась мимо фальшивых полок в проход для слуг. Она втянула несколько глотков спертого воздуха, а затем, спотыкаясь, двинулась в кромешной тьме.

И мгновенно потерялась.

Она ощупывала стену, пока не увидела впереди оранжевое свечение. Приблизившись, Брин поняла, что это свет фонаря, который кто-то повесил на небольшой крючок. От него пахло свежим маслом, что означало, что кто-то был здесь всего несколько минут назад. В конце концов, не только она помнила туннель для слуг.

Нахмурившись, она отцепила фонарь. Такими фонарями пользовались только работники на кухне Мира. Как он мог попасть в руки одной из приезжих семей Эйри? Она не стала тратить драгоценные минуты на размышления об этом и использовала фонарь, освещая себе путь.

Прошло десять лет с тех пор, как она спускалась сюда с Марсом. Насколько она помнила, туннель выходил в западное крыло, но не могла вспомнить, в какую именно комнату. Когда Брин наконец добралась до двери, то в отчаянии толкнула ее и, споткнувшись, попала прямо в тронный зал.

Застигнутая врасплох, она остановилась, задрав голову вверх. Тронный зал имел высокий потолок с огромными стеклянными окнами. К счастью, дым, выходящий из задней части зала совета, поднимался прямо вверх, давая ей доступ к более свежему воздуху.

В слабом свете фонаря она увидела размазанные следы от помоста до дверного проема. Грязь? Она опустилась на колени, коснулась следа и прищурилась.

Кровь.

Она поднялась на ноги и побежала к противоположным стеклянным дверям. Они вели на балкон, выходящий в сад памяти. Можно спуститься в сад или спрыгнуть, если понадобится…

Когда Брин пробегала мимо тронов, размахивая фонарем, то заметила какую-то фигуру и остановилась. Страх снова охватил ее, заставляя достать нож Рангара.

Кто-то сидел на троне ее отца, но дым был слишком густым, чтобы его разглядеть.

— Отец?

Никто не ответил.

— Кто здесь?

Она медленно пошла вперед, держа нож в одной руке, а фонарь в другой. Брин поняла, что оставила свою сумку в туннеле, но возвращаться за ней не было времени. Фонарь освещал фигуру, пока она осторожно приближалась. Она остановилась и ахнула. «Они убили его на его собственном троне».

Ее отца. Короля. Они притащили его сюда, перерезали ему горло и оставили гореть вместе с остатками его империи.

Кровь из лужи на полу была еще теплой на ее руках. «Кровь моего отца», — поняла она с тошнотворным чувством.

Его тело покоилось на троне, как одна из кукол ее детства: слишком жесткое, несгибающееся, с кровью, стекающей по груди и капающей на пол. Его глаза все еще были открыты.

Руки Брин начали сильно дрожать. Она попятилась назад от трона, спотыкаясь о собственные ноги. Она сильно ударилась о пол, в коленях вспыхнула боль, но боль казалась далекой, словно это происходило с кем-то другим. Брин не помнила, как снова встала на ноги.

В одной руке она все еще сжимала нож Рангара. Другая была в крови. Ей нужно смыть кровь. Кровь отца. Она вытерла ее о юбку, но потерпела неудачу. Брин потерла сильнее. Ее дыхание становилось прерывистее. Она согнулась пополам, издавая тихие стоны. Казалось, что ее сердце бьется так сильно, что вот-вот разорвется.

Она открыла рот, чтобы закричать, но кто-то сзади зажал ей рот рукой.

Ее глаза широко раскрылись. А спина напряглась. Она подумала, что ее сердце разорвется от испуга, но после нескольких панических вдохов ее пульс успокоился. Какой-то инстинкт, еще более сильный, чем паника, взял верх. Брин сжала нож и воткнула его через плечо назад, в глаза нападавшему.

Он увернулся, разворачивая ее к себе.

— Рангар! — попыталась крикнуть она, приглушенная его рукой.

Рангар одной рукой держал ее за запястье, а другой все еще закрывал ей рот. Он снял плащ из медвежьей шкуры и остался в штанах и кольчуге, с мечом наготове. Она попыталась вырваться.

Он вывернул ей запястье, пока она не выпустила нож, который упал на пол. Затем заломил ей руку за спину. Его хватка была железной. Рангар сильнее зажал ей рот правой рукой, а левой обхватил за талию. Она почувствовала, как ее внезапно подхватили и перекинули через плечо. Освободив рот, она укусила его за ухо.

Он вскрикнул и поставил ее на ноги. Брин попятилась назад, широко раскрыв глаза.

На его ухе была кровь. И на мече тоже. Это была кровь отца? Неужели Рангар убил ее собственного отца? Повсюду был дым. Ей было трудно дышать. Волосы Рангара наполовину выбились из хвоста; как бы дико он ни выглядел, глаза его были ясны. Кровь стекала по его шее.

В дальнем зале что-то загремело, и он выхватил меч, тяжело дыша.

Она почувствовала себя дикой… готовой к схватке.

— Ты убил его! — прошипела она.

В слабом свете его глаза вспыхнули от удивления.

— Нет.

Она обвиняюще ткнула пальцем в сторону его меча.

— На твоем мече кровь!

— Не я желаю смерти твоей семье. — Его голос был опасно тихим, когда он вытирал лезвие о штаны.

— Тогда кто? — настаивала она.

Его глаза снова вспыхнули.

— Ты действительно не знаешь?