Чтение онлайн

Брин замерла. На секунду ее глаза встретились с глазами Валендена. В обычной ситуации она бы извинилась и бросилась прочь, но медовуха сделала ее немного смелее и немного медлительнее. Она просто уставилась.

Вал медленно подмигнул ей.

Она быстро повернулась и поспешила по главному коридору. Это было неожиданно. Как ей теперь смотреть ему в глаза? У нее был кузен… мужчина, которому нравилось общество других мужчин. Это было не очень скандально, но все же. Мальчик или девочка, она бы смутилась, если бы увидела полуголого Валендена с кем-либо.

Когда она вернулась, коза спала на ее подушке, но она плюхнулась рядом и сосредоточилась на мелодии музыкантов, стараясь не думать о том, что Рангар сейчас в другой нише, и его губы целуют кого-то другого.

Помимо своих мыслей, она чувствовала себя странно спокойно рядом с ревущим огнем, под тихую музыку, болтовню и тяжелое дыхание козы. Было что-то успокаивающее в том, чтобы не спать в комнате одной. Здесь всегда был кто-то рядом, кто мог бы помочь в случае необходимости. Не говоря уже о тепле тел, расположенных так близко друг к другу.

Она выпила остатки медовухи и закрыла глаза, чтобы расслабить тело и разум. Она снова подумала о Валендене в нише с тем мальчиком.

Затем под действием медовухи полусонная и, возможно, даже полупьяная, она представила, что это она и Рангар. Что он затащил ее в комнату, освещенную свечами, и целует ее в челюсть. Что руки Рангара лежат на ее талии и двигаются выше, дюйм за дюймом, пока его ладонь не коснулась ее груди сквозь одежду.

В течение пяти долгих дней, проведенных верхом, она чувствовала его тело, а на короткое мгновение в лесу он прижался к ней. Она поняла, что очень хочет почувствовать это снова. Его твердые мышцы на ее мягком теле. Ей хотелось, чтобы он просунул свою горячую ладонь между пуговицами ее блузки и коснулся ее обнаженных ребер. Шрамов.

Ее дыхание участилось, когда она представила, как прикасается своими губами к шрамам на его лице. Что бы он сделал? Даже в безлюдной пустыне Рангар был особенно задумчив, но она видела страсть, которую он сдерживал за стеной контроля. Она вновь вспомнила трепет, когда он прислонился к ней всем своим весом в лесу…

Коза наступила ей на бедро, и она вздрогнула, резко села и открыла глаза.

— Ауч, — простонала она. — Серьезно?

Она повернулась по кругу, заблеяла и снова прижалась к ней. Затем Брин почувствовала, что на нее кто-то смотрит.

Пока она пребывала в полудреме и фантазиях, вернулся Рангар. Он откинулся на седельное одеяло и с любопытством наблюдал за ней в мерцающем свете костра.

Музыканты прекратили играть и убрали свои инструменты. Большая часть зала уже спала. Вероятно, было уже около полночи. Брин покраснела, чувствуя, что Рангар может прочитать мысли, которые проносились в ее голове.

Только тогда она поняла, что ее нож пропал. Женщины забрали ее старую одежду, вероятно, чтобы сжечь, а вместе с ней и нож, спрятанный в складках юбки.

Увидев испуганное выражение ее лица, Рангар наклонился вперед.

— Ты все еще боишься меня? — тихо спросил он.

Брин сглотнула. Боялась ли она?

Не так, как раньше. Она не боялась, что он причинит ей вред или украдет с гнусными намерениями. Священные узы все еще не нравились ей и, вероятно, никогда не понравятся, но она подозревала, что Рангар не представляет угрозы.

Но это не означало, что она чувствовала себя в полной безопасности с ним… с мужчиной, который вызывал в ней порочные желания, за которые священники Мира стали бы ее ругать. Она не могла винить во всем медовуху.

Она сглотнула.

— Нет.

Он снова ухмыльнулся, словно знал, о чем она думала.

— Если тебе будет холодно, — сказал он низким, соблазнительным голосом, — можешь лечь рядом со мной. Я смогу согреть тебя.

Ее брови взлетели вверх. Неужели это считалось флиртом в Берсладене? Если он думал, что ему удастся завоевать ее так легко, то он ошибался.

Она подняла бровь.

— Я лучше буду обниматься с козой.

Он рассмеялся и лег на свой тюфяк.

Проснувшись утром, Брин заметила, что Рангар больше не улыбался, а хмурился. И хуже того, смотрел прямо на нее.

Она резко села, забыв, где находится, из-за медовухи, затуманившей ее мысли. Свет проникал в высокие открытые окна. Она обвела взглядом большой зал, наблюдая, как простолюдины и крестьяне просыпаются, поправляют одежду и сворачивают спальные тюфяки, а затем начинают выводить на улицу скот.

Она смутно помнила, как Рангар и она опасно близко прижимались к друг другу холодной ночью, пока их не разделяло только дыхание, желая тепла друг друга, но не решаясь прикоснуться кожа к коже.

Она не была настолько смелой, чтобы выдать свои потаенные мысли, даже с цистерной медовухи в животе, и ей было страшно представить, что случится, если Рангар прикоснется к ней, как тот мальчик прикоснулся к Валендену в нише. Даст ли она ему пощечину… или притянет ближе?

— Почему ты так смотришь на меня? — спросила она.

— Вот думаю, какой ты мне больше нравишься — блондинкой или брюнеткой, — сказал Рангар с оценивающим видом.

Нахмурившись, Брин в замешательстве коснулась своих волос. На кончиках ее пальцев осталась черная пыль. Ее светлые локоны каким-то образом почернели за ночь. «Пепел», — поняла она. Брин посмотрела на стоящий рядом камин и поняла, что ночью придвинулась к нему и теперь покрыта черным пеплом.

«По крайней мере, я не загорелась».

Она поднялась на ноги, смахнув пепел с платья, которое женщины дали ей после купания. Она заново собрала свои потускневшие волосы в пучок.

Пристально глядя на нее, Рангар сказал:

— Теперь, когда я вернулся, у меня есть дела, которыми нужно заняться. Я не смогу взять тебя с собой. Оставайся здесь, в большом зале.

— Весь день? — запротестовала она. — Я сойду с ума. — Кроме того, за дверью был океан. Целый мир, о котором она ничего не знала. Лодки. Рыбаки. Она хотела все увидеть, потрогать и узнать.

— У тебя все еще с собой нож, который я тебе дал? — спросил он.

Она почувствовала прилив вины за то, что потеряла его.

— А что? Я в опасности?

— Люди Берсладена не причинят тебе вреда. Но двое солдат Мира все еще в поисках. Они, скорее всего, последуют за тобой сюда.

— Я смогу за себя постоять, — сказала она напряженно.

Он, казалось, не поверил ей, но неохотно кивнул, возможно, убедившись, что остальные жители города будут присматривать за ней, и ушел.

Брин наблюдала, как жители замка начинают свой день. Повсюду разносили корзины с печеньем, глиняные кувшины со свежим молоком и мелкую землянику. Она с энтузиазмом набивала свой живот, чувствуя легкую вину за то, что взяла больше своей доли. Но как можно было узнать свою долю, когда все делились всем свободно?