Чтение онлайн

Брин подавила стон. Она надеялась, что у Валендена хватит здравого смысла спрятаться в комнате, пока не заживут раны, иначе весь замок будет строить гипотезы.

Но Валенден был не из тех, кто долго отсиживался. Возможно, ему стало скучно, и он отправился на поиски неприятностей после одного дня постельного режима.

— Мы слышали, что они поссорились из-за тебя, — сказала самая маленькая служанка, также держа в руках деревянную ложку. Три девушки практически сердито уставились на нее. Она понятия не имела, чего эти девушки от нее хотят.

Сердце Брин заколотилось от страха. Всю свою жизнь прожив в замке Мир, она почти не общалась со слугами и простолюдинами за пределами королевских владений. В замке Мир даже были скрытые проходы в стенах, создавая два мира: один для королевской семьи и привилегированных членов двора, а другой — для рабочего класса.

Брин никогда не задумывалась об этом… просто так было принято. Несколько раз, когда она пыталась поговорить или поиграть со служанкой, мать ругала ее. Поэтому, повзрослев, она смотрела на старших брата и сестру как на образец взаимодействия с миром и делала то же, что и они… притворялась, что слуг не существует.

Ей стало стыдно за то, что была не права, согласившись на несправедливое правило в замке Мир. Брин не могла оправдать неправильность своих действий даже в юном возрасте… она все равно должна была знать больше. Ни один человек не заслуживает того, чтобы его игнорировали, особенно те люди, которые кормили ее и заботились о ней. Они заслуживали ее благодарности. И, как минимум, чтобы она посмотрела им в глаза.

Здесь, в Барендур Холде, по-прежнему существовало разделение на членов королевской семьи и слуг, но все было гораздо проще. Скорее, люди просто выполняли свои обязанности и думали о благе общества.

Три принца без колебаний запрыгнули бы на рыбацкую лодку, чтобы подменить раненого члена экипажа; точно так же и слуги не относились к королевской семье с таким возвышенным почтением. Главным развлечением в Барендуре, похоже, было дразнить братьев, танцевать с ними, смеяться, когда один падал с лошади.

Глаза Брин беспокойно метались между тремя девушками, которые заперли ее в кладовой. Ненавидели ли они ее? Презирали? Завидовали ли они ее похождениям с принцами? В конце концов, Брин ясно дали понять, что Рангар был фаворитом среди женщин замка…

Но теперь это был дом Брин, а они стали ее соседями, и она была обязана быть честной с ними.

— Это правда, — призналась она.

Она приготовилась к самому худшему, что они могут с ней сделать: избить деревянными ложками, назвать блудницей, поклясться никогда больше с ней не разговаривать. Девушки недоуменно переглянулись между собой, а потом вдруг рассмеялись. Они смеялись так сильно, что им пришлось облокотиться на дверной косяк, чтобы не упасть. Слезы от смеха текли по их щекам.

Брин нахмурилась, смутившись.

— Вы не сердитесь на меня?

Самая маленькая из девочек вытерла слезы с глаз и странно посмотрела на Брина.

— Почему, во имя Святых, мы должны на тебя сердиться? Ты дала всему городу повод для сплетен!

Девочка с косичками повернулась к ним.

— А это значит, что я выиграла пари. — Она подтолкнула дородную девочку своей деревянной ложкой, которая неохотно сняла красивый деревянный браслет и передала его девочке с косичками.

Брин почувствовала, как ее плечи расслабились.

— Там, откуда я родом, вмешательство в дела принцев не было бы воспринято так легко. Скорее всего, меня бы изгнали.

Девушки недоверчиво покачали головами.

— Неужели в Мире на самом деле так? Да это всего лишь пару синяков и сломанный нос. Носы заживают. Святые, они же молодые парни. Что им еще делать, кроме как не попадать в неприятности?

Все еще смеясь при мысли о кулаке Рангара и носе Валендена, две служанки ушли продолжать работу, но полная девушка осталась. Она достала из передника грушу и бросила ее Брин, которой пришлось нырнуть вперед, чтобы поймать ее.

— Вот. Выглядишь бледной. — Она усмехнулась, покачав головой. — Ах, как бы я хотела увидеть выражение лица принца Рангара, когда он увидел руки Вала на тебе.

Весь оставшийся день Брин прокручивала в голове разговор с кухарками. Если бы неосторожность Брин с Валенденом произошла в замке Мир, ее бы сильно отчитали за этот проступок, а все сплетни немедленно прекратились под угрозой поножовщины. Здесь же неосмотрительность принцев рассматривалась как спорт, на который можно было даже делать ставки.

Наступил вечер, и Брин наблюдала, как Рангар ел и пил в большом зале с несколькими солдатами, с которыми он тренировался ранее в течение дня. Их взгляды несколько раз встречались, заставляя Брин отводить глаза, и ее сердцебиение тут же участилось. Она все время вспоминала, тренировку Рангара: обнаженная грудь, облитая потом, перекатывание мышц.

До этого момента она не знала, что шрамы есть не только на красивом лице Рангара, но также на шее, груди и плечах. Она не помнила о том, как это случилось десять лет назад.

Как только Рангар отбился от волков, она увидела следы когтей на его лице… Брин не знала, что волки изрезали не только его лицо, но и тело.

Она коснулась рукой воротника и провела пальцами по мягкому кружеву, глядя в огонь и изо всех сил стараясь не думать о Рангаре. Но, конечно, не думать о нем было невозможно.

Шрамы, на его груди, не омрачали его впечатляющего телосложения. Напротив, они подчеркивали его. Контраст неровных линий на гладких мышцах неоднократно воспроизводился в ее голове, когда она вспоминала, как он делал выпады и парировал во время тренировки, стонав от напряжения.

Она так увлеклась своими фантазиями, что только через мгновение поняла, что Рангар на другой стороне большого зала перестал разговаривать с солдатами и смотрит на нее сквозь толпу.

Она опустила руку с воротника, почувствовав внезапное тепло. На лице Рангара мелькнула ухмылка, прежде чем он вернулся к разговору с солдатом.

«Догадался ли он, о чем я думаю?»

Этой ночью было полнолуние, поэтому, как только большинство обитателей замка улеглись спать, она вылезла из своего плаща-одеяла. Взяв один из фонарей, висевших на крюках по всему залу, она поднялась по винтовой лестнице башни в покои мага. Ученики еще не спали. Один при свете свечи читал тяжелую книгу в кожаном переплете. Другой размельчал травы на рабочем столе у открытого окна, позволяя лунному свету освещать ступку.